Поиск
154
Говядины на этих островах,
Где нет быков, понятно, не водилось;
Одних овец и коз во всех домах
Зажаривать на праздник приходилось.
Случалось это редко: на скалах
Лишь несколько домишек там ютилось.
Но остров, о котором речь идет,
Имел сады, и пастбища, и скот.
155
Я вспомнил, о говядине мечтая,
Про Минотавра странный древний миф:
Все наши моралисты Пасифаю
Сурово осуждают, заклеймив
За то, что лик коровий приняла и
Носила, но заметим, рассудив,
Она лишь поощряла скотоводство,
Чтоб на войне дать Криту превосходство.
156
Мы знаем: англичане искони
Любители говядины и пива,
Но пиво всякой жидкости сродни,
И суть не в пиве, говоря правдиво,
Но и войны любители они,
А это стоит дорого; не диво,
Что бритт и Крит обожествляют скот,
Пригодный для убоя круглый год.
157
Но к делу! Ослабевший мой герой,
На локоть опершись, глядел устало
На пышный стол: ведь пищею сырой
Он подкреплялся в море и немало
Благодарил всевышнего порой
За крысу, за ремень; на что попало
Он с жадностью набросился б теперь,
Как поп, акула или хищный зверь.
158
Он ел, ему подкладывала снова
Она, как мать, любуясь на него,
Для пациента милого такого
Она не пожалела б ничего
Но Зоя рассудить могла толково
(Хотя из книг не ведала того),
Что голодавшим надо осторожно
И есть и пить — не то ведь лопнуть можно.
159
И потому решительно весьма
За дело эта девушка взялась:
Конечно, госпожа ее сама
Заботливо о юноше пеклась,
Но хватит есть. Нельзя сходить с ума,
Своим желаньям слепо подчинясь:
Ведь даже лошадь, если б столько съела,
На следующий день бы околела!
160
Затем, поскольку был он, так сказать,
Почти что гол, — штанов его остатки
Сожгли, Жуана стали одевать
В турецком вкусе. Но, ввиду нехватки
Чалмы с кинжалом, можно посчитать
Он был одет как грек. Про недостатки
Не будем говорить, но подчеркнем:
Шальвары были чудные на нем!
161
Затем Гайдэ к Жуану обратилась;
Ни слова мои герои не понимал,
Но слушал так, что дева оживилась,
Поскольку он ее не прерывал
И с протеже своим разговорилась,
В восторге от немых его похвал,
Пока, остановившись на мгновенье,
Не поняла, что он в недоуменье.
162
И вот тогда пришлось прибегнуть ей
К улыбкам, жестам, говорящим взорам,
И мой Жуан — оно всего верней
Ответствовал таким же разговором
Красноречивым. Он души своей
Не утаил, и скоро, очень скоро
В его глазах ей как бы просветлел
Мир дивных слов — залог прекрасных дел.
163
Он изъяснялся пальцами, глазами,
Слова за нею робко повторял,
Ее язык и — вы поймете сами
Ее прелестный облик изучал.
Так, тот, кто наблюдал за небесами
По книге, часто книгу оставлял,
Чтоб видеть звезды. Взор ее блестящий
Был азбукой Жуана настоящей.
164
Приятно изучать чужой язык
Из женских уст, когда нам горя мало,
Когда и ментор юн и ученик
(Со мной такое в юности бывало!).
Улыбкой дарит нежный женский лик
Успехи и ошибки поначалу,
А там — сближенья уст, пожатья рук,
И вот язык любви усвоен вдруг!
165
Вот потому — то я случайно знаю
Испанские, турецкие слова,
По-итальянски меньше понимаю,
А по-английски лишь едва-едва
Умею изъясняться: изучаю
Я сей язык по Блеру, раза два
В неделю проповедников читая,
Но их речей не помню никогда я.
166
О наших леди мне ли говорить?
Ведь я изгнанник общества и света:
И я, как все, был счастлив, может быть;
И я, как все, изведал боль за это.
Всему удел извечный — проходить,
И злость моя, живая злость поэта
На ложь друзей, врагов, мужей и жен,
Прошла сама, растаяла как сон!
167
Но возвратимся к нашему Жуану.
Он повторял слова чужие, но
Как солнце все обогревает страны,
Так чувство зажигает всех одно
(Включая и монашек). Я не стану
Скрывать: он был влюблен — не мудрено!
В свою благотворительницу нежную,
И страсть его была не безнадежною.
168
Когда герой мой сладко почивал,
К нему в пещеру утром, очень рано,
Взглянуть, как сей птенец беспечно спал,
Она являлась словно бы нежданно;
Так бережно, что он и не слыхал,
Разглаживала кудри Дон-Жуана,
Касалась губ его, и лба, и щек,
Как майской розы южный ветерок.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: