- Что происходит?

Он прошел за дедом в другую комнату с большими деревьями, которые росли не в земле, а в горшках, расставленных вдоль стен. Джек задумался, как они смогут шептаться друг с другом, когда у них нет места и возможности для встречи глубоко под землей? В центре комнаты стояли три гигантские клетки, доходившие почти до потолка. Птичьи замки из брусков. Внутри были сотни птиц разных цветов, каких Джек никогда раньше не видел.

- Цветочные птицы, - пробормотал Джек, широко раскрыв глаза. От криков птиц у него защемило сердце.

Женщина, одетая во всё белое, выскользнула из-за одной из клеток и протянула Джеку руку. Её глаза скользнули по нему, и у него возникло то же самое чувство, что и раньше, когда он думал, что кто-то наблюдает за ним: волосы на затылке встали дыбом.

- Привет, – промурлыкала она, как лиса, когда та поедает свою добычу. – Только посмотри на себя. Ты именно такой, каким я тебя и представляла.

- Вылитый Хэл младший, не так ли?

Женщина взглянула на дедушку.

– М-м-м, – снова промурлыкала она. – Меня зовут Лони.

– Она твоя бабушка, хоть и не родная, конечно, – сказал дедушка Хэл.

Лони посмотрела на него в бешенстве, наверное, потому что то, что он сказал, было неправдой. Она выглядела намного моложе дедушки. Она протянула руку, и Джек взял её, заметив, что ногти у неё длинные, острые и ярко-розовые. Она использовала один из них, чтобы пощекотать его ладонь, когда он убирал руку. Может быть, она пыталась рассмешить его, сказать, что всё это шутка. Джек очень на это надеялся, но… неприятное предчувствие возникло внутри.

– Её сын Бретт и дочь Габи тоже живут здесь, с нами. Ты познакомишься с ними вечером.

– Ты, должно быть, любитель животных, Джек. Это у нас общее, – сказала Лони и махнула рукой на плачущих в клетках птиц. – Мне не терпится узнать, что ещё у нас есть общего.

Джек не знал, что сказать когтистой женщине-лисе, поэтому просто смотрел на неё.

– Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится, хорошо? - Лони подмигнула ему, но это было совсем не так, когда ему подмигнула Мари, и он не был уверен, в чём именно была разница, но она была – Джек не сомневался.

Он кивнул, желая уйти подальше от женщины, которой нравилось заставлять плакать красивых птиц, и поспешил за дедушкой, наконец-то сделав полный вдох, когда птичьи крики стихли.

Они вошли в небольшую комнату с двумя диванами и двумя стульями. Джек сел в кресло, на которое указал дедушка.

- Могу я предложить тебе что-нибудь выпить?

- Только не гоголь-моголь, пожалуйста.

Дедушка рассмеялся.

– Не поклонник, да? Я тоже. – Он протянул ему стакан воды, и Джек с благодарностью отпил глоток.

– Я уверен, что у тебя есть вопросы, Джек. Что тебя интересует?

– Я хотел бы услышать о своем отце, – сказал он. – Агент Галлахер рассказал, что произошло между ним и моей… мамой, но… каким он был?

На лице дедушки застыло печальное выражение, и Джек подумал, не было ли это ошибкой с его стороны, не зря ли он задал такой вопрос, но тут губы дедушки дрогнули, и он откинулся на спинку стула.

– Умён, как хлыст, – сказал он. – Все так говорили с той минуты, как он родился. Он быстро всё схватывал, был хорош во всём, чем бы ни занимался. У него было так много всего… - Хэл замолчал, но потом выпрямился, и на этот раз его голос зазвучал твердо. - Такой потенциал.

«Потенциал. Его отец был очень умён. Он разбирался в разных вещах. У него был… потенциал. Надежда. Надежда… иметь лучшую жизнь. – Джек решил, что запомнит это слово, ему оно нравилось, и невольно задумался: – Интересно, а есть ли у меня потенциал? Может, я унаследовал его от своего отца вместе с похожестью лица?»

 Он провел рукой по подбородку.

- Я думаю, ты захочешь побриться, как только устроишься в своей комнате.

Джек медленно и неуверенно кивнул. Он коротко подстригал бороду перочинным ножом, но не брился с тех пор, как отрастил волосы на лице. Они согревали его зимой. Так же волосы говорили другим, что он был мужчиной, самцом, который уже может спариваться и иметь своё собственное потомство.

Но у всех мужчин, которых он до сих пор видел в цивилизованном мире, были выбриты лица. Он догадывался, что женщины в цивилизованном мире ценят другие вещи больше, чем спаривание и рождение потомства.

Джек снова провёл пальцами по подбородку, гадая, что бы понравилось Харпер?

- В любом случае, твой отец был хорошим человеком. Он вёл бы хорошую жизнь, если бы не эта женщина… - Дедушка, казалось, на мгновение стиснул зубы, а затем потер челюсть и продолжил: - Я хотел бы, чтобы всё было иначе, но мы там, где мы есть.

«Мы там, где мы есть…»

Дедушка не выглядел довольным, и Джек внезапно почувствовал себя ещё более неуместным.

«Будь собой, не волнуйся, сохраняй спокойствие. Не становись добычей».

Джек понимал, что добыча не совсем подходящее слово, но оно было лучшее, что приходило на ум. Животные чуяли смятение и страх, и пользовались этим. Люди делали то же самое, Джек это видел, но они не могли учуять слабость. Вместо этого они наблюдали и использовали свой ум.

Джек ещё не знал, хороший его дедушка или плохой, и пока не узнает наверняка, будет наблюдать. Джек оказался в странном доме с большими холодными стенами, красивыми птицами, живущими в клетках и людьми, которые бросали непонятные взгляды и говорили странные вещи, словно имели в виду совсем другое, придавали иное значение знакомым словам.

- Кстати о твоём отце, Джек, его падение началось из-за женщины. - Дедушка казался рассерженным. - Мне бы очень не хотелось, чтобы то же самое случилось и с тобой.

Джек откинулся назад и уставился на пожилого мужчину.

«Харпер. Он говорит о Харпер».

Острый укол гнева заставил его грудь сжаться.

- Женщина, которую ты привёл сегодня, явно не из нашего круга.

Джек догадывался, о чём говорит этот человек, но промолчал. Он ждал, когда дедушка полностью выскажется и Джек сможет сложить все слова вместе. Понять.

- Фамилия Фэрбенкс имеет много привилегий, но также вместе с ней появляется и множество трудностей и неудобств. В частности, другие захотят использовать тебя для своей выгоды. Вот почему твой отец оказался на неверном пути. - Дедушка пристально посмотрел на него и вздохнул. - Ты знаешь, кто такие золотоискательницы, Джек?

«Золотоискательницы? Кто-то, кто добывает золото? Вряд ли, дедушка имел именно это в виду».

Джек медленно покачал головой.

- Это женщины, которые хотят заполучить тебя ради твоих денег, сынок.

- Но у меня нет денег, - медленно произнес он.

- У тебя не было денег. Но теперь ты - Фэрбенкс. Всё это, - он взмахнул рукой, - в твоём полном распоряжении.

- Что именно?

- Что? Ну… этот дом и те возможности, которые открывает для тебя фамилия Фэрбенкс, возможно, когда-нибудь и поместье Фэрбенкс, Джек.

 Дедушка наклонился вперед с задумчивым видом.

- Я научу тебя основам. И когда-нибудь, может быть, ты сможешь нанять хороших людей, чтобы разобраться со спецификой бизнеса. - Он сел прямее и стал выглядеть ещё более выразительным, почтенным… обнадёживающим. - Когда-нибудь у тебя будет собственный сын, и тогда всё это перейдет к нему. Так устроено в успешных и влиятельных семьях, Джек. Семейное имя и фамильное поместье переходят из поколения в поколение.

«Дедушка считает, что именно моя мама разрушила жизнь моего отца. Он думает, что Харпер разрушит и мою жизнь. Что она – золотоискательница и хочет заполучить деньги дедушки. Но Харпер поцеловала меня прежде, чем узнала, что у меня есть хоть что-то. Ещё до того, как узнала, что я – Фербенкс. До того, как у меня появилась фамилия. К тому же, я доверяю ей. Она – честная и милая, и она плакала, когда узнала о Щенке, потому что я любил его. И её запах... Она – моя пара. Вот и всё».

Дедушка встал.

- В любом случае, ты, должно быть, устал. Мы можем поговорить об этом в другой раз. - Он взглянул на часы у себя на запястье. - Мне пора идти. Позволь мне показать тебе твою комнату. Я взял на себя смелость попросить нашу экономку, Бернадетт, принести тебе кое-какую одежду и всё необходимое.

 Джек тоже встал и пошел за дедушкой, который повел его к большой и широкой лестнице. Комната находилась в конце длинного коридора с таким мягким ковром, что даже сквозь ботинки он чувствовал под ногами мягкость, словно идёт по весенней траве. Джек слегка подпрыгнул на нём, но мистер Фэрбенкс бросил на него недовольный, слегка раздражённый взгляд, и Джек сразу же перестал.

 - Надеюсь, тебе здесь будет удобно, - сказал дедушка, когда Джек последовал за ним в большую комнату с огромной кроватью, на которой было множество одеял, не только три, как на кровати Харпер, а так много, что казалось, будто Джек будет спать на облаке.

- Ванная комната за этой дверью. Твоя новая одежда в шкафу. Просто оставь свои старые вещи на полу, и горничная… позаботься о них.

 Джек снова повернулся к деду, на чьём лице отражалось такое кислое выражение, будто он съел что-то плохое, гадкое, но, увидев взгляд Джека, сменил его на широкую улыбку, которая отразилась только на его губах.

- Добро пожаловать домой, Джек.

Затем пожилой мужчина ушёл, закрыв за собой дверь.

Джек с минуту оглядывал комнату, затем вошёл в ванную и подошёл к зеркалу. Он стоял перед ним, медленно поворачивая голову то в одну сторону, то в другую. Был ли он похож на того человека на фотографии? На его отца? Он этого не замечал, но дедушка сказал, что это именно так. Лицо Джека было тёмным от солнца - как зимой, так и летом - темнее, чем у дедушки или агента Галлахера. Кожа была сухой от ветра, а борода - грубой и жёсткой, неаккуратной. Он обрезал её ножом, ориентируясь только на ощущения пальцев. Под скулой проходил довольно заметный шрам, оставленный светловолосым мальчиком в тот ужасный, безумный день.

Он выглядел совсем не так, как все остальные. Странным. Диким. Чужим. Потому, что он был именно таким.