Глава сорок первая

Харпер

Наши дни

Снег растаял, земля под ногами стала мягкой и пористой, как губка. Когда Харпер с агентом Галлахером пробирались по перелеску, вдалеке время от времени раздавался собачий лай.

Харпер была удивлена, когда агент позвонил ей утром и попросил подвезти до дома Исаака Дрисколла, хотя состояние дорог было заметно лучше, чем неделю назад. Харпер полагала, что её малоуспешная карьера полицейского консультанта официально подошла к концу. Но агент объяснил, что он просит не только подвезти его, но и, как он выразился, «покопаться в лесу».

Харпер хотела предложить Джеку тоже пойти с ними, или даже вместо неё, ведь никто не знал эти леса лучше, но агент сказал «нет». Харпер подумала, что он что-то скрывает, однако не стала расспрашивать. И вот теперь она шла по лесу, изучая своеобразную «карту» Исаака Дрисколла.

- Босс? - позвал голос у них за спиной.

- Да, - отозвался агент Галлахер и прошел мимо Харпер к опушке, где стоял один из кинологов.

Она видела их, когда приехала сюда полчаса назад.

Харпер отвернулась, снова изучая карту. Агент Галлахер сказал, что слово послушание внизу имеет какое-то отношение к спартанцам. Очевидно, Дрисколл был одержим ими. Харпер разочарованно вздохнула. Без какой-либо конкретной отправной точки она понятия не имела, где искать. Здесь не было ничего похожего на то, что она видела на обычной карте.

- Два трупа, сэр – сказал мужчина.

Харпер застыла, широко раскрыв глаза.

«Два трупа!?»

Она услышала, как агент Галлахер медленно выдохнул.

- Дети?

Что-то в его голосе заставило Харпер подумать, что он уже знает ответ.

- Похоже, что так. Один совсем молодой, другой постарше. Экспертиза даст нам более детальную картину.

- Хорошо. Спасибо тебе, Дэвид. Может быть, собаки наткнулись на что-нибудь ещё?

- Больше ни на что. Но мы расширим круг поисков и, если понадобится, вернёмся завтра.

- Спасибо. Дай мне знать, если найдешь что-нибудь.

- Конечно.

Харпер услышала, как мужчина по имени Дэвид уходит, услышала, как агент Галлахер подходит к ней и медленно повернулась, чтобы встретиться с ним взглядом.

Он, должно быть, понял по её лицу, что она услышала их разговор, потому что глубоко вздохнул и сказал очень тихо:

- Я надеялся, что был неправ.

- Двое детей? - прошептала Харпер. Болезненный ужас пронзил каждую клеточку её тела.

«Они нашли двоих детей… Чьи это дети?»

Агент Галлахер кивнул.

- Они нашли двоих, - сказала Харпер. – Думаете… третий крест означает место, где находится ещё один?

- Не знаю. Надеюсь, что нет. На карте два красных крестика и один чёрный.

«Если красные показывают расположение двух тел, то чёрный может иметь отношение к чему-то другому».

- Эта волнистая линия, похожа на ручей или реку, как ты думаешь, мы сможем найти её теперь, когда снег немного растаял?

Харпер сглотнула, собираясь с мыслями и призывая все свои моральные силы. Она чувствовала себя плохо, даже жутко… словно несла ответственность за этих детей.

«Если там есть хоть что-то, что объяснит причину, почему такое произошло с этими бедными детьми или, не дай Бог, захоронен третий ребёнок - я сделаю всё, чтобы помочь».

Она должна была уже ехать к Джеку, и, насколько знала, у него ещё не было телефона, хотя, вряд ли у неё получилось бы дозвониться, учитывая, как плохо здесь ловит сеть. Да и вообще, ей необязательно звонить, ведь он…

«Когда я расскажу Джеку, чем занималась, то он обязательно поймет, почему я опоздала».

- Мы можем вернуться и посмотреть, где находятся могилы? - спросила она.

Ей ужасно не нравилось называть места, где были найдены эти несчастные дети «могилами», но что ещё она могла сказать?

Агент Галлахер кивнул, и они вышли из густой чащобы, направляясь к задней части дома Дрисколла. Кинологи отошли подальше, очевидно, позволяя собакам идти впереди, и с того места, где они стояли, она могла видеть расположение двух выкопанных участков, мужчин и женщин в белых костюмах и масках, склонившихся над обоими местами. Волна печали и горечи пробежала по телу Харпер, но она изо всех сил старалась не обращать на это внимания. Она знала цену облегчения, возможности наконец-то получить ответы, и две семьи нуждались в этом. Она сосредоточится на этом, пока будет там. Она будет оплакивать этих детей. Но позже.

«Неудивительно, что Джек ненавидел Дрисколла и чувствовал тревогу, находясь рядом. То, что он делал и его мотивы… - она вздрогнула. - Это немыслимо. Чудовищно!»

Харпер не знала, говорит ли Джек всю правду о своих отношениях с Дрисколлом или  что-то утаил. Может быть, его не только обманули, но и использовали каким-то отвратительным образом, о котором ему слишком стыдно рассказывать?

«О, Джек…»

Она подняла карту, мысленно выстраивая в ряд две могилы. Похоже, они были расположены точно так же, как и два красных прямоугольника на карте. Её пристальный взгляд переместился на то место, где сейчас рыскали собаки.

«Если волнистая линия действительно указывает на воду».

- В том направлении должна быть река и несколько ручьёв, - сказала Харпер агенту Галлахеру.

- Я могла бы отвезти вас к каждому из них, но они находятся довольно далеко. То, что отметил Дрисколл, может быть, где угодно. Хотя, - она на секунду задумалась, - крестик нарисован прямо на краю волнистой линии.

 «Вряд ли стоит надеяться на соблюдение масштаба».

Харпер глубоко вздохнула.

- Это походит на поиск иголки в стоге сена.

- Да, - сказал агент Галлахер. – Всё это непонятно и совершенно запутанно. Но теперь у нас, есть пара отправных точек, и это лучше, чем ничего. Я скажу поисковикам, что мы возьмём грузовик, чтобы подъехать поближе к реке и предполагаемым ручьям.

Харпер кивнула. Они не могли подъехать прямо ни к одному из этих водоёмов. Но они могли бы подъехать поближе, а потом пойти пешком. Она несколько раз водила рыбаков к одной из этих речушек, там было просверлено несколько хороших рыбацких лунок.

- Я подожду здесь.

Агент Галлахер пошёл прочь, осторожно ступая по мокрой земле. Харпер вновь посмотрела на карту, снова удивляясь, почему делает это, ведь она давно уже её запомнила. Карта была нарисована очень просто – четыре фигуры и одно слово.

Харпер быстро взглянула на голубое небо, украшенное пушистыми белыми облаками, делающее это место ещё более красивым, очаровывающим. Здесь произошли ужасные вещи, но все они были совершены людьми. Харпер хотела бы, чтобы эта земля вновь принадлежало животным - только животным.

Когда она повернулась в сторону старой хижины Джека, в которую врывалась не один раз, лёгкая улыбка тронула её губы. Она вспомнила, как они сидели за его столом, склонив головы друг к другу, изучали карту вместе, целовались… Гнетущее чувство сжало её сердце при воспоминании об удивительной простоте и лёгкости, сквозившей между ними, о том, что это уже никогда не получится восстановить в полной мере.

Когда она начала поворачиваться обратно к могилам и агенту Галлахеру, её взгляд зацепился за горы, низкие облака смягчали их вершины, делая больше похожими на волнистую линию в небе, чем на острые шипы. Она повернулась обратно.

«А что, если… - Она подняла вверх карту. - Что, если волнистая линия указывает на горы, а не на реку или ручей?»

Однако та же проблема оставалась. Горы были далеко - в нескольких милях - а третий крестик мог указывать на совершенно любое место.

«Только если… - Харпер перевела взгляд с точной линии волн на почти полностью затянутые облаками вершины. Они совпадали чисто символически. Потому что это была самая упрощенно нарисованная карта из всех возможных. - Что если квадрат, нарисованный под горой, просто указывает на место, где горы соприкасаются с землей именно с того места, где я стою? Приблизительный визуальный ориентир и не более того?»

Агент Галлахер всё ещё разговаривал с полицейскими, поэтому она обошла дом Дрисколла, направляясь к роще деревьев, сосредоточившись на этом тёмном участке.

«Если бы мне нужно было место, чтобы что-то спрятать, то это прекрасно бы подошло. Но что именно мог спрятать там Дрисколл? Два красных креста указывают на тела мертвых детей… какие ещё ужасы могут скрываться? - Она остановилась, решив повернуть назад. - Лучше подожду агента Галлахера».

Как только она начала поворачиваться, луч солнца осветил часть леса, и она заметила за несколькими редкими деревцами большую груду камней. Харпер пошла к ней. Постепенно глаза привыкли к тусклому свету, и она узнала в груде камней старую шахту, чья массивная дверь была врезана в скалу сбоку.

Сердце Харпер бешено заколотилось.

«Неужели это то, что отметил Исаак Дрисколл? Что же там?»

Она потянула на себя дверь, ожидая, что она окажется запертой, но та с низким скрипом открылась, и в помещение хлынул свет. Она заглянула внутрь. Воздух там был холоднее, пахло металлом и сыростью.

Сердце Харпер затрепетало, она включила фонарик на своём телефоне и посветила внутрь.

Она сделала глубокий вдох. В маленькой комнате был вход в более глубокую часть шахты, но он был заблокирован. Но справой стороны от двери находился стол, компьютер и множество фотографий, развешанных по всей стене.

«Джек…»

На каждой был изображён Джек.

«Боже! Что же это такое?»

Харпер сглотнула, чувствуя, как её охватывает холодный, липкий ужас.

Несколько керосиновых фонарей свисали со стропил. Она медленно подошла к ближайшему фонарю, включила его и осветила помещение. Ей казалось, что она находится в каком-то сне, кошмаре, пока переводила взгляд с одной фотографии на другую. Ее горло саднило и жгло от страха и отвращения.

На одной был изображен Джек - маленький ребёнок, слёзы текли по его грязному лицу, он сидел на заснеженном берегу реки, обхватив руками тощие ноги. Он замерзал. Она могла сказать это, просто взглянув на него, и её сердце закричало.