Поиск
* * *
Вино огромными глотками
Из бочки жадно я лакаю.
И от усталости и грусти
Я обопьюсь и утомлюся.
Густеют тени повсеместно.
Скрипит под попой моё кресло.
* * *
Взгомонила сердца
Бело-тканная ночь.
Рядом бледность лица.
Кто бы мог нам помочь?
Твоей кожи кальян
Закольцован средь губ.
А на сердце бурьян —
Кризис близости двух.
* * *
Поролоновая (вариант: порно-новая) кровать,
Сено, спальник или диван…
Разве важно – где переспать?
Важно – с кем завести роман.
* * *
Цветом разбивались в кровь ладони,
Кольца захлестали по щекам,
Загорелось платье Коломбины,
Кто-то делит море пополам.
Плетью бренькнула испанская гитара,
В клочья подраздул себя костёр.
В душе небо принимает ванну.
У цыганки – пламенный мотор.
* * *
Поэт не крал себе кораллы.
Он Кларе вдохновенно врал.
На склад резиновых изделий
Он двадцать лет назад попал.
Поэт украл две тыщи сразу.
Хотел их в дело применить.
Но срок храненья (вот зараза!)
Убил поэта. Как тут быть?
* * *
Я хочу лобызать твое тело,
Прикоснуться хотя бы к нему.
Ты отбросила платье несмело.
Ты отдашься совсем одному.
Я тебя зацелую в колени,
Ибо ростом не вышел совсем.
И от этой от всей дребедени
Я тебя понемножечку съем.
* * *
В беге дыханья ласкались на пальчиках пряди.
Губы улыбкой на ноги без флага упали.
Взоры согрелись на лучиках нежных и взгляде.
Исклокотался надрыв и испился, застывши в тетради.
* * *
Долго-долго на рельсах Каренин искал свою Анну.
А она, вместе с Вронским сбежавши в Париж, дала телеграмму:
«Здесь кошмар каждый день или ночь. Но в любую погоду
Я рога наставляю тебе – дураку и уроду!»
* * *
Порычал умильно поросенок
Прямо на волчицу: «Хрю-хрю-хря!».
Он ведь был совсем не из трусливых;
Небеса упали тут не зря.
Сердце разорвалось динамитом!
Склеились частями все флажки.
В угол загнанным захрюкавшим пиитом
От изжоги плюнуты куски.
* * *
Нет, не будет ни слёз, ни пожаров, ни жутких истерик.
Обвалилась труба, задымился домашний очаг.
Первобытной тропой среди сумрака выйду на берег.
Под покровом небес обниму чёртов ветреный фрак.
* * *
Посмотрев на тебя, как Ван Гог, откусил себе ухо.
Посмотрев, как Платон, написал философский трактат.
Посмотрев, как Гоген, на Таити умчался без звука.
Недотрога моя! Полыхни на костре Жанной Дарк!
* * *
Полетел поцелуй через зимнюю стужу среди ночи.
Зазмеился позёмкой азартный и страстный поэт.
На асфальте застыл лепесток оторвавшийся очень.
Инкрустаций цветок очумело звездил этот бред.
* * *
Она марки с волнистою кромкой в дела собирала,
Свой рефренный стандарт в авангард-раритет примеряла.
До чего ж сновидения сов в пелене невесомы,
Несладимы, неполны, небрежны, но не увядомы!
* * *
Завтрак в постель – не предлог, чтоб знакомиться утром.
Слёз на тарелочку капать – не хватит песчинок росы.
И с подвываньем в шкафу платяном по секундам
Сыпется зеркало в складки, хитон и трусы.
* * *
Когда бойцу разворотило башню,
Он резво бросился на пашню.
И на него, застыв на танке,
Глазела фрау. Вот поганка!
Она бантом своим крутила
У губ накрашенных и рыла.
Когда-то мать она была,
Теперь – фашистская свинья!
* * *
Давай, дружище, вместе помолчим,
Чтоб лучше слышен был бы скрип кровати.
Приятно: записал меня ты в «дяди»!
Спасибо, что не в «тёти» поместил.
* * *
Сидел я как-то дома.
Учил закончик Ома.
Напала что-то дрёма,
Неясная истома…
Хотелось водоёма.
Не испытал подъема.
Не уловил фантома.
Как это всем знакомо:
Мечты Обломова!
* * *
Я залезаю в кулуары
И там лежу на пару с Кларой.
Она холодна, как кораллы.
Но мне плевать. Мне нужны баллы.
* * *
Дождь коленями стучался в окно,
По бульвару плыл огромный корабль.
Взбаламутившись от крика из снов,
Струны рельсов оплели весь вокзал.
* * *
Сбежав на Прозу со Стихиры,
Писать про розовые бёдра —
Вот это цирк с заветной лирой!
Тут резонируют все вёдра.
На оголтелой роже с гримом,
Сгорая в горнах репетиций,
Отплющил клоун пантомиму
В манеже вместе с синей птицей.
Парад страданьем бесноватым
У публики будил восторги.
Нимфетка вся в минорной муке
Мажорно стих кропала гордо.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: