— Хорошо, лучше так, чем смотреть на него, пускающего слюни и никого не узнающего!

— Тогда веди его.

Пока расчерчиваю пентаграммы, удивляюсь, почему она так быстро согласилась. Хотя может и вправду лучше так, чем смотреть на страдания близкого человека изо дня в день.

Провожу ритуал, взгляд парня становится осмысленным, он поднимает свои руки к лицу.

— Хирург, я же обещал, — смахиваю пот со лба. — Ты снова жив!

— Да-да, — он опускается на землю. — Не знаю даже как тебя отблагодарить.

— Спасай жизни, это твое призвание и моя награда.

— Клянусь!

— Вот и хорошо, тогда пошли…

Скоро наша колонна достигает долины, ТУП уже здесь.

А вечером состоялся грандиозный праздник. Я снова попытался донести Слово Тьмы. Но потом оставил людей просто веселиться, сбрасывая застарелые страхи и напряжение с отчаяньем.

— Наконец-то мир! — восклицает подошедший ко мне Альхар.

— Его не существует, — качаю головой, — есть лишь короткие перерывы между боями.

— О чем ты говоришь?

— Надеюсь, ты этого так и не узнаешь. Иди и веселись, полковник.

Усмехнувшись, начинаю пробираться к своей резиденции. И смотря на этих людей, меня охватывает странное и непонятное чувство.

Неожиданно чувствую себя матерым волком. Со шрамами на шкуре от чужих когтей и клыков, с желтыми клыками — настоящим созданием войны. Привыкшему к запаху и вкусу крови. Умеющего перегрызать глотку любому врагу на уровне инстинктов. Вот таким созданием я стал, неведомо как попавшим в это место, где с радостным тявканьем носятся щенки и теперь непонимающим, что ему делать дальше.

Прав был старик Ницше: «Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем».

— Ты не прав, — раздается холодный голос в моей голове.

— Давно тебя не было, — раскуриваю сигарету. — И почему же?

— У тебя есть честь, и даже если ты меня примешь, ты не опустишься на их уровень.

— Это демагогия. Я здесь чужой! Волк среди болонок. Честно, я и хочу домой, и опасаюсь возвращения. Что я буду делать там?

— Ты и не вернешься.

— Почему же?

В ответ только тишина. Вот же…

Усаживаюсь в стоящее в холле кресло и задумчиво обвожу помещение взглядом. У голых стен, в промежутках между витражными окнами стоят мои доблестные големы и они же цепные псы Предвечной, только не по своей воле. Да им и все равно. Суккубу я отпустил в ее родной мир. Торквемада запрыгивает мне на колени, сворачивается клубочком и начинает негромко урчать, подставляя пушистое брюшко.

— Торк, знаешь, начинаю понимать охотника.

Кот вопросительно мяукает.

— Как же я устал и разочаровался, — хрип вырывается из гортани.

— Во мне? — раздается голос и передо мной появляется Тьма в коротком черном платье.

— Доброй ночи, Предвечная, — опускаюсь на одно колено, а ножки очень даже ничего.

— Ты не ответил! — в ее голосе звучит металл.

— Не знаю. Я принес им твое Слово.

— Знаю, — она улыбается уголками тонких губ. — Ты молодец, Лис. Ты справился.

— Ваш цепной пес рад стараться, — поднимаюсь и отвешиваю шутовской поклон. — Он может еще чем-то вас порадовать?!

Предвечная качает головой и исчезает.

— Вот и поговорили…

На рассвете приходит Хельта. Киваю ей, развалившись в кресле и выстукивая похоронный марш по подлокотнику.

— Когда ты уйдешь?

— Как можно скорее. Мне надоел ваш слабый мир и такие же никчемные людишки.

— Умри, одержимый! — в зал врывается пятеро с деструкторами материи, и открывают огонь.

Встать не успеваю, но меня прикрывает своим телом девушка.

— Взять их! Живыми! — сам же стараюсь удержать упавшую на меня Хельту.

— Больно… Не отпускай меня, Шатар, — шепчет она.

— Молчи, тебе нужны силы, — приподнимаю ее, обнимаю и глажу по волосам, — зачем ты это сделала?

— Жизнь за жизнь, — она хрипит и из ее рта выплескивается темная кровь. — Ты дал нам надежду. Больно…

Предвечная не откликается на мой зов…

— Засыпай девочка, засыпай, — целую ее, затем пережимаю сонную артерию.

Жаль, что я не способен ее исцелить. Деструктор разрушает связи между атомами. Архимаг может быть и справился бы, но не я. Взмахом руки создаю ледяную розу и опускаю ее на грудь Хельте.

— Спи, девочка, благодарю, но… — закрываю ей веки.

Неожиданно для себя произношу какую-то тарабарщину, и тело девушки воспламеняется. Мгновение и от него не остается даже пепла.

— «Огненная купель верных», — в моей голове раздается голос проклятия. — Она достойна этого!

— Благодарю…

Вроде бы не я умер, но почему же так больно? Почему сердце сбивается с ритма и по щекам медленно скользят кровавые слезы, почему? От моего яростного воя рассыпаются на осколки и со звоном падают на пол витражные окна. Они заплатят за это…

Поднимаюсь на ноги и иду к своим несостоявшимся убийцам. Значит, я был прав, и главный экзорцист постарался от меня избавиться. Что ж, теперь мой ход! Ударом носка сапога в висок отключаю этих… даже слов цензурных нет!

Мне никто не мешал, перед самым кабинетом экзорциста меня встречает полковник.

— Что с тобой? Откуда у тебя кровь на лице и одежде?

— Альхар, отойди! — направляю на него правую руку.

— Что ты задумал?!

— Они попытались убить меня, Хельта мертва. Это мое право! Отойди!

— Хватит смертей!

Зло прищурившись, резко бью его под дых.

— Кровь за кровь, смерть за смерть, жизнь за жизнь. Прощай, полковник, — кидаю в него «Паралич».

Набрасываю на себя щиты и проникаю в кабинет. Он один, больше никого.

— Ты жив.

— Да, не ждал? — взмахиваю чеканом. — А ты же уже труп.

— Попробуй!

На меня наваливается тяжесть, а он достает деструктор. «Мерцание» и я стою возле него. Взмахом топора отсекаю руки. «Шок», и он падает на пол, корчась от боли.

— Попробовал, но для тебя это только начало, — взваливаю тело на плечо, прикрываю иллюзией и возвращаюсь в свою резиденцию.

Добровольцев нет, значит, воспользуюсь способом охотника.

— Никого не впускать! — приказываю големам. — При агрессии открывайте огонь на поражение!

Рассекаю одну из поддерживающих сводчатый потолок колонну и вырубаю из нее жертвенник-накопитель.

Сбрасываю с фонтанирующего энергией камня последнее истерзанное тело. Готово.

Собираю своих големов в центре зала и поджигаю свое творение.

— Покойтесь с миром, кровь смывается кровью — вы искупили свои грехи.

Забираюсь на алтарь с котом в рюкзаке и начинаю произносить заклинание портала. Последнее слово, опускаю чекан на камень, и разноцветная ярчайшая вспышка ослепляет меня…

Глава 20

Ешкин кот! Переместился, называется! Врезаюсь головой в какой-то постамент. Хорошо, хоть шлем не забыл надеть, а то точно заработал бы сотрясение мозга! Хотя, а есть ли он?

Делаю шаг назад и, подняв голову, вижу ростовую статую мужчины из темного металла, которая стоит на пьедестале из серого с красными прожилками камня. В левой руке она держит полутораручный меч, поднятый в защитном положении, из ладони правой, которую мужчина держит на уровне пояса, языками вырывается пламя. Хм, а лицо, кажется до боли знакомым, как и балахон. Быстро оглядываюсь по сторонам. Да и окружающие дома тоже.

— Уважаемый! — окликаю прохожего, предварительно набросив иллюзию на глаза. — Не подскажите, кому и за какие заслуги установлен этот памятник?

— Темному охотнику Лису, — уважительно произносит мужчина в зеленом камзоле. — Он погиб при обороне города от армии нежити. Именно благодаря нему мы остались в живых: он задержал драугров, уничтожил архилича и мы смогли продержаться до прихода боевой сотни гоблинов.

— Ясно, — с трудом сдерживаю хохот, и здесь я стал легендой! — А когда это было?

— Пять лет назад.

— Благодарю, уважаемый, — киваю и направляюсь на поиски постоялого двора — время-то уже обеденное.