Применяю «Тень» и отправляюсь на разведку.

Ого, а ребята серьезно подготовлены. Вал, пулеметные гнезда, даже вкопанный в землю танк в роли дота[54] имеется! Часовые, по двое, с особым вниманием патрулируют периметр. Похоже, что этот бой будет не из легких. Очень похоже на начало моего пути домой. Тогда был Крымский полуостров, теперь вот этот. Война и там, и здесь. И очередной штурм столицы. Моих солдат маловато, но на это отребье, думаю, хватит с лихвой. История любит повторяться.

— Часовых и пулеметчиков берешь на себя, — говорю суккубе. — Хельта, оставайся здесь.

— Но я…

— Тебе было мало той стоянки? — подтягиваю ремни бригантины и надеваю барбют.

— Нет…

— Вот и не лезь в пекло! За мной! — приказываю големам, да ну и запах от них: формалин и запах гнили.

Окидываю их взглядом. На комбинезонах видны заплаты и засохшая кровь. Патроны на исходе. Надеюсь, это будет мой последний бой в этом мире.

Четверо часовых замирают на месте и всматриваются в темноту, а затем продолжают патрулировать периметр.

— Они у меня под контролем, — шипит сквозь стиснутые зубы суккуба, покачиваясь из стороны сторону. — Но что-то все-таки мешает мне! Долго их не удержу.

— Постарайся хоть минут пять продержаться, — затем поворачиваюсь к големам и приказываю: — Всех кто с оружием в руках — убить! Вперед!

Жаль, что мои поделки не умеют бегать, все, что им под силу это только быстро передвижение. Спасибо и на этом. Неспешно следую за ними, надежно прикрытый «Щитом тени». Минута прошла в одно мгновение.

Вот и земляной вал. Сейчас начнется. Телепортируюсь на его вершину и головы часовых уже на земле. Время вышло.

— Держать позицию! Огонь!

На лагерь обрушивается шквал свинца, плазмы и электрических разрядов. Ого, гранатомет. Что-то новое. Резко бью телекинезом, и ракета уходит вверх. Еще один стрелок. На этот раз что-то мешает мне. Попробуем другой трюк. Срываю плащ с плеч, подбрасываю перед собой, и обращаю ткань в лист стали полутораметровой толщины. Тяжело… В носу свербит, с шумом втягиваю воздух, и во рту появляется привкус крови. Взрыв, но металлическая стена спасает меня и плашмя падает на землю.

— Прекратить огонь! Ждать здесь! Суккуба, иди сюда.

— Да, заклинатель?

— Много мужчин в лагере?

— Грузовики с той стороны и нечто странное в центре.

— Тогда пошли, и ты перекусишь, и я закончу с этими животными.

Возвращаю плащ в первоначальное состояние и незаметно двигаюсь вглубь лагеря. По дороге отсекаю головы тяжело раненым. Тем, кто остался в живых, не повезло, ими занимается демонесса. А она изрядно оголодала…

Выхожу на площадку, окруженную палатками. Трое. Того самого Жреца я опознал без труда. Не много в этом мире двухметровых лысых гигантов с повязкой закрывающей глаза.

— Вот мы и встретились, Шатар.

О, он и мое новое прозвище знает, интересно… Кто-то слил ему информацию или…?

— Потанцуем, Жрец? — взмахнув чеканом, перехватываю его двумя руками: одна под лезвием, вторая в конце рукояти.

— Ты умрешь! — с этими словами он отсекает головы своим спутникам и указывает на меня ладонью, постепенно сжимая ее в кулак.

Мое сердце начинает сбоить, закрываю себя «Щитом маны» и это прекращается.

— Это все, на что ты способен?

Он рычит от злости, скрещивает руки и в меня бьет ветвистая молния.

Телепортируюсь в сторону, но она следует за мной. Мана убывает с катастрофической скоростью. Один щит падает. Тело начинает неприятно покалывать. «Зажигаю» и бросаю чекан. Жрец кричит от боли, на землю падает мое оружие и его отрубленная кисть. Молния исчезает бесследно.

Взмахиваю рукой, и мое оружие снова оказывается у меня в ладоне. Бегом приближаюсь к псионику. Удар, скрежет. Он успел подставить меч в жестком блоке. Танец смерти начался…

Стою, покачиваясь из последних сил, над обезглавленным телом Жреца. Сильный был противник. Вымотал хорошенько, да и правую ногу рассек мне до кости от бедра до колена. Порезы даже не считаю. Подбираю и осматриваю его меч. Хорошая сталь, но как она умудрилась противостоять моему артефактному оружию? Не иначе псионик усиливал ее своими способностями. Теперь надо заняться собой, ритуал Исцеления это то, что мне сейчас нужно. Живых рядом с собой не чувствую, время упускать нельзя. Лишь изредка доносятся звуки развлечений суккубы.

Хрустнув шеей и подобрав сбитый барбют, иду смотреть на местный запас двуногой еды.

— А-а-а! Не убивайте меня! Во всем виноват Жрец, это он мне приказал! — под ноги мне выкатывается нечто в разнообразных цветастых тряпках. — Давыс никому зла не желает!

У толстяка с круглым лицом, поросячьими глазками, россыпью разнокалиберных прыщей, редкими бровями и щетиной, с темными, зачесанными назад сальными волосами настоящая истерика. Ну и рожа! Да и запах отвратительный — немытого тела и мочи.

— Что за шум, а трупов нет?

— Спасите меня! — этот бурдюк ползет ко мне, брезгливо отпихиваю его ногой.

Ух, сколько эмоций здесь! Меня сейчас наизнанку вывернет!

— Выходите, ваши злоключения закончились.

— А ты кто такой? — из приоткрытой двери грузовика доносится женский голос.

— Выйди и узнаешь. И давайте быстрее, я устал, думаешь, мне легко было всех каннибалов вырезать?

— Что?!

— Принеси голову Жреца, — кричу слоняющейся неподалеку суккубе.

Получив требуемое, забрасываю в дверь. Сначала раздается истерические женские вопли, плавно переходящие в радостные крики.

— Убедились?

— Да, — из фургона выходит молодая обнаженная девушка, вся в кровоподтеках и едва зажившими царапинами. — Кто ты?

— Можете называть Лисом, или как здесь многим полюбилось Шатаром.

— Не может быть, — она падает на колени и рьяно осеняет себя замысловатым знаком. — Благодарю тебя, Создатель!

— Скорее Предвечную Тьму, она поручила мне уничтожить все это отребье и спасти оставшихся людей в этих местах. Ладно, собирайтесь, завтра подлечу вас, и отправимся туда, где вас давно уже ждут.

— Шатар, можно попросить вас?

— Смотря о чем, — раскуриваю трубку.

— Отдай нам эту тварь! — в Давыса утыкается грязный палец с обломанным ногтем.

— А что он сделал?

— Он был евнухом в гареме Жреца. И издевался над нами, бедного Штира довел до безумия, пытки его любимое занятие.

— Забирайте, потом освободите остальных, — сказав это, возвращаюсь сам в лагерь.

За спиной раздаются дикие вопли толстяка. Да, девушки все припомнят этому Давысу, ему еще повезло, что он уже евнух…

Приказываю големам стащить все трупы в одну кучу и залить плазмой. Закончив с этим, погружаюсь в медитацию.

А утром начинается кромешный ад — пропустить через ритуал исцеления двести с копейками человек! Не всех, конечно, удалось исцелить — мои заклинания неспособны отрастить ногу или руку. Наверное, я поторопился с приказом сжечь тела каннибалов. Хотя нет, вон пятерых спрятавшихся отыскали. Кошмар, когда же я уже вернусь домой, смогу отдохнуть и забыть весь этот кошмар, который преследует и уверенно настигает меня? Отбиваю у разъяренной толпы пленников, раз десять пришлось применить «Шок» на самых оголтелых.

Восстановив запас маны, начинаю хирургические операции.

Да, шрамы толстые и кривые вышли, но лучше так, чем без конечностей.

Собрав спасенных вместе, доношу до них Слово Тьмы. Проповедь, как всегда получилась скупая, но все-таки толпа вроде бы задумались. После сбивчивого общения, отправляю их собираться в дорогу…

— Лис… Шатар… — ко мне подходит девушка, что так просила отдать им Давыса.

— Слушаю, — обращаю кровь на одежде и лице в воду.

— Ты не мог бы излечить Штира?

— Нет, безумие это не только травма разума, но и души.

— Жаль…

— Постой, — вспоминаю об одном обещании, — если ты не против, то я мог бы заменить его душу на другую.

— На чью? — она смахивает слезы.

— На душу хирурга, он до конца защищал своих пациентов в вашем мире.