- Он у меня на квартире.

- Скажи ему, что мы пошли к нему домой, пусть и он скорее идет.

Когда Лида сообщила Володе, что нашла Бориса и [164] Сеню, тот бросился догонять их. Около своего дома он нагнал и предупредил Сеню:

- Моряк готов итти в лес, даже торопит. Требует дать ему оружие, компас и карту.

- Скажи - будет, - ответил Сеня. - Что-нибудь разыщем.

Они вошли в дом. Володя познакомил Гришу и Женю с Борисом и Толей как с членами подпольной организации.

Гриша изложил ребятам свой план ухода в лес и предложил, чтобы Борис и Толя пошли вместе с ним от подпольной организации.

- Я согласен! - радостно проговорил Боря.

- Я тоже, - поддержал его Толя.

- И хорошо! - сказал Гриша. - Давайте оружие, и завтра к вечеру тронемся в путь.

Сеня переглянулся с Володей. Кто именно из них пойдет в лес, они еще не решили. Нужно было посоветоваться. Володя это понял и сказал Грише:

- Я должен переговорить с Ковалевым, кому он разрешит из нас пойти на связь.

- Пойди узнай! - нетерпеливо заметил Гриша.

- Я смогу увидеть его только завтра, - ответил Володя.

- Надо скорей решать. Я хочу с ним сам повидаться.

- Ты, Гриша, не горячись, - сказала Женя. - Завтра мы никак не сможем уйти в лес. Нужно нам следы свои из деревни замести. Мне говорили, что в городе имеются курсы переводчиков. Я хочу оформиться там и сказать своим, что поступила на курсы и буду жить в городе.

- Делай, только скорей… Мне-то все равно показываться в деревню больше нельзя.

- А для меня это имеет значение, - сказала Женя: - исчезну из деревни - родных начнут преследовать.

Сеня, Борис и Толя пошли домой. Уходя, Сеня предупредил Володю, чтобы он на другой день вечером пришел к Салгиру окончательно договориться, как действовать дальше.

По дороге Толя спросил у Сени, кто такой этот Гриша-моряк.

- А что?

- Странный он какой-то. - Толя нахмурился. - [165] С тобой говорит, а сам смотрит вниз и все чего-то спешит. Не провокатор ли он?

- Ну, что ты выдумал! - оборвал его Сеня. - Парень проверенный, его Володя хорошо знает.

- Чего-то он не нравится мне, не засыпаться бы.

- Чепуха, я ему вполне верю.

На другой день вечером Сеня зашел за Лидой, и они вместе пошли на свидание с Володей. Встретились у Феодосийского моста и пошли по берегу реки. Сеня сказал Володе:

- С Гришей я пойду сам. Бориса отпустить нельзя - он должен закончить с типографией, а Толя итти с Гришей не хочет, не доверяет ему.

- Хорошо, - ответил Володя, - так и скажу Грише, что Ковалев разрешил итти только тебе, Грише и Жене. Остальные должны остаться здесь. А где возьмем оружие?

- Все время ломаю голову! - ответил с горечью Сеня. - Ничего не придумаю.

- Вот положение, чорт возьми! Наш моряк может заартачиться и сорвать все дело.

Ребята задумались.

- Знаешь что? - сказал Сеня. - Пойдем домой. За ночь что-нибудь придумаем.

На другой день рано утром Сеня побежал на вокзал и там на свалке разного хлама нашел две гранаты, а несколько запальников. Дома их пообчистил, привел в порядок и передал Володе - для моряка.

Гриша, осмотрев гранаты, нашел их неисправными, но махнул рукой:

- Ладно, как-нибудь дойдем. Скажи, чтобы собирался Сеня. Нечего тут дальше околачиваться.

Женя быстро оформилась на курсах переводчиков, получила соответствующую справку и отправилась в деревню, чтобы поставить в известность своих родителей и старосту о том, что перебирается в город на учебу. Через два дня она вернулась в Симферополь, готовая к походу.

19 июня Гриша, Женя и Сеня отправились в лес на связь с партизанами.

Сеня не хотел волновать мать и вместе с Борисом придумал, как скрыть от нее уход в лес. Он написал [166] письмо матери, в котором сообщил, что он женился и уехал на Украину. Пусть она так сообщит на завод.

День 8 июля стал праздником для комсомольской подпольной организации. В этот день вышла первая долгожданная листовка, написанная, набранная и напечатанная Борей, Толей и Женей.

Это было обращение к населению города Симферополя с призывом не выполнять приказа немецкого командования о мобилизации населения, а укрываться и уходить в лес.

«Помните, что вы русские люди, - говорилось в листовке, - а русские люди никогда не предавали своей Родины». Заканчивалась листовка лозунгом: «Смерть немецким оккупантам!»

Эта маленькая листовка нелегко досталась ребятам. Техника вновь созданной типографии была крайне примитивна. На алюминиевую дощечку ставился текст, набор связывался шпагатом, затем кто-нибудь из ребят придерживал набор, другой пальцем намазывал его типографской краской, а третий, наложив бумагу, проводил по ней валиком от фотоаппарата. Печатать так, особенно без навыка, было очень трудно. Поэтому приготовили всего лишь около ста двадцати экземпляров, которые ребята быстро распространили по городу.

В тот же день рано утром к Лиде в окно кто-то постучал.

Лида подняла занавеску и увидела Сеню с большой торбой за спиной. Он вернулся из леса в совершенно разбитых ботинках, усталый и больной, с высокой температурой. Его сейчас же уложили в постель. Торбу, набитую советской литературой, Лида спрятала на чердаке.

- Сходи-ка, Лида, к Борису и Толе и скажи, чтобы пришли ко мне. Больше никому не говори, что я вернулся, - сказал Кусакин.

По дороге на работу Лида зашла к Борису, который еще спал.

- Как тебе не стыдно, - сказала она, - ты еще спишь! Хочешь, скажу новость?

- Что случилось?

- Вернулся Сеня и просил, чтобы ты зашел. [167]

Борис обрадованно вскочил. Долгое отсутствие Сени уже начало его беспокоить.

Когда вечером Лида вернулась домой, там уже сидели Борис, Толя и Женя. Затем пришли Жильцова и Рухадзе.

Ребята достали с чердака литературу: газеты «Красный Крым», «Комсомольская правда», брошюру «Каким должен быть комсомолец на оккупированной территории», листовку «Ко всем комсомольцам временно оккупированной территории» и сборник о зверствах немцев в Керчи.

Литературу распределили между собой для распространения. Поделившись с товарищами своими впечатлениями о жизни партизан, Сеня добавил:

- У меня есть одно задание подпольного центра помимо нашей организации, которое я должен выполнить в первую очередь.

- А что же, о нашей работе, - спросил Женя, - разве тебе ничего не говорили? Ты же пошел от нашей организации.

- Как не говорили! Дали все указания. Об этом я вам расскажу подробно, но не сейчас, а перед уходом обратно в лес.

- Разве ты опять идешь?

- Должен доложить подпольному центру о выполнении задания. Да и вообще мне в городе оставаться нельзя, поскольку все соседи знают, что я уехал на Украину.

- Между прочим, - сказала Лида, - мама твоя не вериг, что ты от нее сбежал, и все допытывается, где ты.

- Надо обязательно с ней повидаться и успокоить, - заволновался Сеня. - Где бы только с ней встретиться? Я не хочу, чтобы она знала, что я живу здесь.

- Можно у меня, - предложил Толя.

- Хорошо. Как только поправлюсь, непременно устроим свидание…

Ребята видели, что ему очень нездоровится, и ушли, захватив литературу.

Сеня предупредил: пока он в городе, литературу распространять не нужно.

Через два дня Сене стало лучше, и он вышел из дому на выполнение задания подпольного центра.

С матерью он ежедневно встречался у Толи. [168]

- Мама, я скоро опять уйду в лес. Ты обо мне не беспокойся, там люди свои, - успокаивал он ее.

А она, плача от радости, что сын нашелся и попрежнему нежно и заботливо к ней относится, просила его об одном: «Только будь осторожен».

13 июля утром Сеня сказал Лиде:

- Иду на выполнение последнего задания. В десять часов у меня должно быть свидание с одним человеком, пришедшим со мной из леса. Условимся, когда уходить. В два часа собери сюда ребят, поговорим о работе нашей организации.

К условленному часу ребята собрались у Лиды и с нетерпением ожидали Сеню. Сначала ребята шутили, что Сеня, мол, сбежал в ботинках отца Лиды, которые дала ему ее мать. Потом замолчали. Они ждали до комендантского часа. Потом разошлись, подавленные тяжелым предчувствием.