Хокин с тяжёлым сердцем вышел из света в пустое пространство. Буквально пустое. Там не было ничего кроме белой пустоты. И его матери, одетой в белое. Хорошо, что у неё алые крылья. Хоть какое-то пятно цвета.

- Здравствуй, сын мой.

Она, в самом деле, решила сейчас разыграть семейную карту? Ладненько, он подыграет.

- Привет, мама. Значит, ты вытянула короткую соломинку?

- Короткую соломинку? Это что-то из человеческого мира?

И после этого Хок понял, почему до недавнего времени Мемитимы воспитывались людьми. Ангелы, которые редко покидали роскошь Небес, не понимали людей.

- Да, - ответил он, осматриваясь и удивляясь пустоте. - Полагаю, не здесь проходит вознесение? Значит, меня привели наказать, и ты вынесешь приговор.

- Это самое сложное, - тихо ответила она, после чего Хок вздрогнул. Что, если у него не получиться вернуться к Авроре? Что, если ей одной придётся воспитывать ребёнка полу-ангела? И как бы ему ни нравился Мэддокс, парень не самый ответственный ангел во Вселенной.

- Расскажи, Хокин, какие правила ты нарушил?

Он фыркнул. Смысла лгать не было, так что он выложил всё, как на духу:

- Вероятно, все. И я здесь, чтобы лишиться статуса Мемитима. Можем мы скорее со всем закончить? Я тороплюсь.

- Да, - задумчиво протянула мать. - К матери своего ребёнка. Как мило.

- Говорит та, что выбросила меня, как мусор.

Да, обида ещё была, и, вероятно, это глупо, учитывая, сколько прошло веков. Но теперь, когда у него самого будет ребёнок, он не мог понять, как намеренно и сознательно, отдать ребёнка в суровые условия. Он защитит своё дитя - и его мать - ценой жизни. Столетия гнева укрепили эту мысль, и злоба за то, что его бросили, поднялась на поверхность, как ил в озере после шторма.

- Знаешь, - продолжил он, потому что, раз уж, чёрт возьми, он потеряет ангельский статус, так пусть Совет узнает про всю херню. - Мемитимы заслуживают лучшего, а не то дерьмо, которое пришлось вытерпеть за века, начиная со дня, когда родились и были брошены в худшие условия, которые только можно представить. И мы страдаем ради того, чтобы в один день нас вытащили и впихнули на роли пешки в игру, которую мы не понимаем.

Ульнара выгнула светлую бровь, но если гневная тирада Хока её как-то задела, она не показала.

- И чего же ты не понимаешь?

Он едва не рассмеялся. С чего же начать...

- Мне не понятно, почему нужно скрывать причину того, с чего человек праймори.

- А если бы знал?

- Если бы знали, что есть веская причина защищать уродов, возможно, было бы не так душераздирающе наблюдать, как они убивают, пытают и мучают людей.

Сложив перед собой изящные руки, Ульнара смотрела на него странным взглядом. Если бы Хокин не знал лучше, счёл бы это за любовь.

- Тысячи лет назад, самые первые Мемитимы знали эту информацию. - Она вздохнула. - Но, узнав будущее, они иногда пытались изменить его. Они всегда верили, что могут улучшить ситуацию, и не понимали, что перемены могли привести к трагедии. Так растут люди.

Ладно. Хокину хоть и не нравилось это правило, но он его понимал. Ангелы могли бы, как минимум, объяснять это не: "Сделай, потому что я так сказал", а как-то мягче.

- Разве то же самое нельзя сказать об ангелах? - возразил он. - Ребят, вы застряли в средневековье. Все эти правила и законы не меняются, а Мемитимы эволюционируют и развиваются, благодаря человеческим достижениям в области технологий, науки и социальных норм. - Он разочарованно покачал головой. - Вы не понимаете, что с нами делаете? Мы больше не хотим следовать вашим правилам.

Она сложила руки за спиной и начала расхаживать, напоминаю Хокину самого себя.　

- Мы начинаем это понимать. - Она посмотрела на него. - Что Мемитимы хотели бы изменить? - Он округлил глаза. Она серьёзно? Поэтому его вызвали? Обсудить правила, чтобы поднять боевой дух Мемитимов? - Ну? - подтолкнула она.

Хокин встрепенулся и начал загибать пальцы.

- Во-первых, мы бы хотели заниматься сексом. Нам он очень нравится. Во-вторых, нужен доступ к записям о Праймори. Даже если мы не можем знать, почему они особенные, было бы полезно знать их историю. Особенно если мы их первые защитники или если предыдущие не вели заметок. - Ему повезло с Дрейгером, и тем, что Аттикус был так одержим ведением записей, как и сам Хокин. Некоторые же Мемитимы, как Джорни, лишь делают наброски, а кто-то не записывает вообще ничего. - Было бы особенно полезно видеть, сошли ли наши праймори с истинного пути. В-третьих, почему, блин, мы не можем пить маргариту? Это нереальная фигня. В-четвёртых...

- Ладно. - Она подняла руку, прерывая его. - Думаю, хватит.

Войдя в раж, Хок уже не мог остановиться:

- Это ещё не всё, - сказал он резче, чем намеревался. - Но остальное могу предоставить в письменном виде. - И фыркнул. - Вот только вам всегда было по фигу на всё, что мы вам слали. Это вот ещё один пункт. Может вы бы хоть иногда отвечали на наш призыв? Реза ждала у камня призыва целых три дня после отправления вызова, но ответа так и не услышала. Это неприемлемо. Если бы вы вели бизнес в мире людей, обанкротились бы в течение года.

Внезапно, у него онемел язык, а губы сомкнулись. Ульнара улыбнулась.

- Так-то лучше. Когда я сказала, хватит, это и имела в виду. - Она щёлкнула пальцами, и рот Хока пришёл в норму. - Вероятно, ты хотел бы знать, зачем ты здесь?

- Было бы неплохо.

Она расправила крылья, и шелест перьев был оглушаемым в этой пустоте.

- Ты зачал ребёнка вейдьме.

Ну, началось. Вот они и добрались до сути.

- Да, и даже не представляю, как это вышло. Ну, помимо очевидного. Я не думал, что могу кого-то оплодотворить.

- Я без понятия, почему ты плодовит, - протянула она. - Моя работа сфокусирована не на процессе, а на результате. - Она внимательно наблюдала за ним. - Это любопытно. Ты ел или пил что-нибудь, что могло как-то повлиять на физиологию? Может заклинание... или проклятье?

- Нет, конечно. Я... - Вот чёрт. Дариен. Он капнул чёртову жижу на рану Хокина. Дариен говорил, что у эликсира непредсказуемые побочные эффекты, но, дьявол разбери, способность оплодотворить женщину - самый хреновый из побочки. - Кажется, я догадался.

- Это неважно, - добавила она, отмахнувшись. - Так и должно было случиться. Всё это. Вот почему линия судьбы твоего праймори не изменилась, когда ты попытался не дать похитить Аврору, или когда её спас. Так должно было случиться. - Шок едва ли не физически ощущался. Он стал частью грандиозного плана? - Исходя из вышесказанного, мы должны тебя наказать, хотя всё и шло согласно плану.

Что за ахинея?

- Не понимаю, - выдавил он.

- Ну, как ты можешь понять? Ты простой земной Мемитим. - Она поправила наряд, хотя в этом не было необходимости. Он выглядел так же, как и прежде. - Ты не вознесёшься, но и прежним не останешься. Мы создали должность специально для тебя.

- Э-э-э... должность? - Он сглотнул ком неверия, образовавшийся в горле. Его не исключают из ордена Мемитимов? И даже дают повышение?

- Отчасти, можешь поблагодарить за это своего отца. Он настоящая заноза в заднице, и очевидно, нам придётся более тесно общаться. Так что ты станешь связующим звеном между Советом и Шеул-Гра. Ты сможешь сделать Совет более открытым для Азагота, братьев и сестёр, и поможешь Совету строить политику, исходя из нужд Мемитимов.

Чёрт возьми. Мать твою! Всю жизнь Хок хотел оказаться в Совете, чтобы стать лидером своих не-вознесённых братьев и сестёр, облегчить им жизнь, поддержать и убедиться, что они счастливы. Работа в качестве связующего звена ещё лучше. Хокин сможет быть среди братьев и сестёр и консультировать Совет.

- Хокин, мы услышали тебя. - Она улыбнулась. - Да, и как не услышать. Ты же еженедельно отправлял послания.