Хотя древние вешали на дерево только оружие, не будет лишним на нашем дубе высказывание одного бывшего гитлеровского военачальника: «Поражение под Сталинградом повергло в ужас как немецкий народ, так и его армию. Никогда прежде за всю историю Германии не было случая такой страшной гибели такого количества войск» (генерал З. Вестфаль).

Я мысленно представляю этот богатырский дуб. Он стоит на степном просторе, под свежим ветром, со всех сторон открытый. Каждый может поглядеть на него. И люди смотрят с радостью. А потом печалятся и опускают голову, вспоминают тех солдат, кто отдал за победу свою жизнь.

Богатырский дуб виден издалека. Пусть смотрят на него из-за океанов, из-за гор, из-за рек — с севера, с юга, с запада, с востока.

Пусть смотрят на него и наши недруги. Для них мы повесили высказывание генерала Вестфаля. Нам-то оно и не так уж нужно — силу свою мы знаем, и не злорадные мы. Но тем, кто замышляет новые походы против СССР, полезно будет посмотреть на эту фразу как на формулу закона, по которому кончаются войны с Советским Союзом. Каждый, кто мечтает о войне с нами, может легко узнать ее исход. Для этого в «формулу» немецкого генерала он пусть поставит свои «величины» — название страны, где живет, и национальную принадлежность армии.

Великие последствия

Помнишь, читатель, в рассказе о первых сражениях у границы мы проследили, как они сказались на других важнейших событиях начальных месяцев войны? Резонно предположить, что последствия Сталинградской битвы были необыкновенно мощными, идущими беспредельно далеко. На самом деле Сталинградская победа стала поворотом не только в нашей Великой Отечественной войне, но и во всей второй мировой войне — поворотом к полному разгрому военных сил фашизма на всем земном шаре.

Говоря это, не перехваливаем ли мы сами себя? Нет, не перехваливаем. Каждый, кто окажется в Волгограде и пойдет в Музей обороны Сталинграда, может увидеть грамоту президента США Ф. Рузвельта, в которой вот что написано: «От имени народа Соединенных Штатов Америки я вручаю эту грамоту городу Сталинграду, чтобы отметить наше восхищение его доблестными защитниками, храбрость, сила духа и самоотверженность которых во время осады с 13 сентября 1942 года по 31 января 1943 года будут вечно вдохновлять сердца всех свободных людей. Их славная победа остановила волну нашествия и стала поворотным пунктом войны Союзных Наций против сил агрессии».

Англия откликнулась на эту победу даром короля Георга VI гражданам Сталинграда — почетным мечом.

Оккупированная гитлеровцами Франция ничего не дарила, но она в февральские дни 1943 года сказала по радио голосом своего большого писателя Жана-Ришара Блока: «Слушайте, парижане! Первых трех дивизий, которые вторглись в Париж в июне 1940 года… этих трех дивизий — 100-й, 113-й и 295-й — не существует больше! Они уничтожены под Сталинградом: русские отомстили за Париж. Русские отомстят за Францию!»

Откликом народов Югославии была статья в газете «Борба»: «Через все преграды, через все границы донеслась до нас замечательная весть, и когда мы ее слышим, то наше сердце радуется! Праздник наступил и в наших сердцах и на наших улицах!»

Плакат В. Иванова.

Для светлой вести действительно не существовало границ. Она придала новые силы бойцам Народно-освободительной армии Китая, партизанам Вьетнама, Кореи, Индонезии, боровшимся против японских захватчиков — союзников гитлеровцев. Патриоты Франции назвали себя «правым крылом Сталинграда», подтверждая таким названием свое участие в общей борьбе и помощь Красной Армии.

Сталинградская победа не только воодушевила людей в оккупированных странах, она реально облегчила им борьбу против фашистов. В дни битвы на Дону и Волге гитлеровское командование, чтобы восполнить потери, перебросило на советско-германский фронт из Франции и Бельгии 20 немецких дивизий. В Югославии и Греции немецкие войска заменялись болгарскими. К слову сказать, царская Болгария, будучи союзницей гитлеровской Германии, в нашу страну войск не посылала: и царь Борис и фюрер Гитлер знали, что болгары против русских воевать не будут.

В нервозном ознобе были те, кто решился исповедовать фашизм. До Сталинграда они чувствовали себя прекрасно — такие прихвостни Гитлера и предатели своих народов, как Лаваль во Франции, Квислинг в Норвегии. Подобно снегу под горячим солнцем, начали таять отряды норвежских штурмовиков, распался «трехцветный легион» французских фашистов, «добровольческий легион» фашистов бельгийских. Рядовые члены этих и подобных объединений в буквальном смысле слова разбегались. После Сталинградской битвы они поняли, что их преступления не останутся безнаказанными. В этом случае им нельзя было отказать в проницательности — и Лаваль, и Квислинг будут казнены своими народами.

Тревога охватила правителей в странах, союзных Германии. Фашистский диктатор Италии Муссолини в апреле 1943 года убеждал Гитлера в том, что «Россию победить невозможно». «Поэтому, — советовал дуче, — лучше заключить на Востоке компромиссный мир…» Военные действия в районе Сталинграда, как мы знаем, закончились 2 февраля, а уже 3 февраля ставка финской армии на экстренном совещании единогласно приняла решение искать подходящий случай, чтобы скорее выйти из войны с Советским Союзом. До этого же финские генералы вместе с немецкими разрабатывали план нового наступления в Карелии — чтобы перерезать Кировскую железную дорогу и захватить Мурманск.

Союзная гитлеровской Германии Япония после Сталинграда притихла у наших дальневосточных границ. Притихла Турция у нашей южной границы.

А что же было в самой Германии? Не имея возможности скрыть от населения катастрофу у Сталинграда, фашистские правители объявили и у себя и в странах союзников трехдневный траур. Немецкий писатель Рейн писал о настроении народа после капитуляции 6-й армии: «…решающий удар, он сбил нас с ног, главное, морально сбил с ног, мы тогда, в сущности, уже были побеждены». «Катастрофа под Сталинградом, — писал немецкий историк Фрейнд, — явилась не только поворотным пунктом в войне, но и вызвала огромное отрезвление и моральное потрясение немецкого народа». Об «огромном отрезвлении» в начале 1943 года говорить, конечно, было рано, а потрясение, согласимся, было действительно огромное. Это подтверждают письма, посланные родственниками немецких солдат на советско-германский фронт:

«Подробное сообщение о героях Сталинграда глубоко потрясло нас. Весь немецкий народ в слезах».

«Нельзя выразить словами весь ужас случившегося».

«Когда слышишь и читаешь о Сталинграде, становится страшно».

«Когда читаешь или слушаешь сводки верховного командования, то приходишь к заключению, что нам еще предстоят черные времена».

«Черные времена» действительно предстояли. Гитлеровское командование, в некоторой степени предвидя их, отдало приказ о возведении оборонительных позиций по всему западному берегу Днепра — строить «Восточный вал», у которого заглохло бы будущее наступление советских войск.

К югу и северу от Сталинграда

Боязнь «нового Сталинграда» заставила гитлеровцев поспешно отступать с Северного Кавказа. Они бежали, бросая раненых и военное снаряжение, в частности бросили вагоны с грузом широких гусениц, предназначавшихся для танков, которым надлежало действовать в пустынных районах Ближнего Востока. Мечта о Ближнем Востоке, об Иране, Индии, как и о нефти Баку и Грозного, об уничтожении нашего Черноморского флота рухнула.

Наши войска из района юго-западнее Сталинграда наносили удар в направлении Ростова и Таганрога, чтобы, выйдя к Азовскому морю, закрыть дорогу гитлеровцам на запад. К сожалению, по ряду причин окружить группировку противника в том районе не удалось. Но все равно у нас были основания для большой радости и здесь. Были освобождены Чечено-Ингушетия, Северная Осетия, Кабардино-Балкария, большая часть Ростовской области, Ставропольский край, основная часть Краснодарского края — богатейшие зерновые и нефтедобывающие районы страны.