В районе Орла гитлеровские войска стояли около двух лет. За такое время они построили много укреплений, превратили в мощные узлы сопротивления города Орел, Мценск, Болхов, Кромы, Карачев. С этого плацдарма они и думали начинать новое наступление на Москву, этот-то плацдарм Гитлер и называл «кинжалом, направленным в сердце России». С обороной такой мощи наши войска встретились впервые.

Перед 11-й гвардейской армией стояла важная задача — прорвать оборону врага и выйти с северо-запада в тыл немцам, укрепившимся в Орле. Посмотри карту контрнаступления. На севере есть красный трезубец. Его средняя стрела — движение 11-й гвардейской.

Армия Баграмяна была очень сильной. В нее входили 12 стрелковых дивизий, 2 танковых корпуса, 4 танковые бригады, 2 отдельных танковых полка, 2 полка самоходок и 6 артиллерийских дивизий. В ходе наступления армия получила еще танковый корпус и кавалерийский корпус.

Можно иметь много войск, но ничего толкового не сделать. Важно, как управлять ими. Иван Христофорович Баграмян входит в число блестящих маршалов Советской страны. Удары войск, которыми он командовал, всегда были безупречны с точки зрения военного искусства и губительны для врага.

Еще с апреля командующий готовил свою армию к сражению. В тылу были построены копии немецких оборонительных районов, и войска учились брать их. Ночью вести наступление трудно, но ведь и обороняться трудно. Если же овладеть ночным боем, то сразу получишь преимущество перед врагом. И в каждом полку 11-й армии был выделен специальный батальон, обучавшийся ночному бою.

Идет наше наступление на Курской дуге.

Танки и пехота в атаке.

Было построено много ложных укреплений, причем так, чтобы разведка фашистов могла их обнаружить, но не без труда. Потом, когда мы начнем наступать, враг обрушит град снарядов на ложные укрепления. А настоящие позиции, тщательно замаскированные, останутся невредимыми. Маскировке придавалось огромное значение, все инженерные работы велись по ночам, кончались перед рассветом.

Все делалось так, чтобы наше наступление было внезапным. Опасаясь навести гитлеровцев на мысль о нашем наступлении, командующий держал свои войска рассредоточенными, некоторые соединения были удалены от линии фронта на сто километров. Но за три ночи ударные силы армии — шесть стрелковых дивизий, танковые бригады и полки, а также вся артиллерия, — совершив скрытно марши, заняли исходное положение для наступления.

В ночь на 12 июля бомбардировщики подвергли бомбовым ударам оборону неприятеля в полосе прорыва. На рассвете началась артиллерийская подготовка. «На переднем крае и в глубине обороны противника, — вспоминает Баграмян, — встала сплошная стена разрывов, дыма и огня. Огненный смерч сметал немецкие укрепления, сеял ужас и смерть в стане врага. Гул артиллерийской канонады, в которой участвовали тысячи орудий, был слышен на расстоянии 40–50 километров».

Противник ждал атаки стрелковых войск после окончания артподготовки. Но атака началась во время ее, только артиллерия перенесла огонь в глубь вражеских позиций. Стрелки шести дивизий с танками прорыва ринулись вперед. Одновременно на вражеские позиции налетели самолеты-штурмовики.

Наступление развивалось очень быстро. К исходу 13 июля армия Баграмяна прорвала оборону на глубину 25 километров. К 19 июля — на 70.

Успешно действовали и армии Брянского фронта, наступавшие непосредственно на Орел. В донесении фашистов за 13-е число говорилось: «Уже в этот день по масштабу наступления против 2-й танковой армии можно было заключить, что противник поставил своей целью полностью овладеть Орловским плацдармом. На широком участке Восточного фронта в течение 48 часов произошли коренные изменения. Центр тяжести боевых операций переместился в район 2-й танковой армии. Здесь кризис продолжал развиваться с неимоверной быстротой».

«Как и ожидалось, — пишет маршал Г. К. Жуков, — враг заметался на Орловском плацдарме и стал снимать свои войска из группировки, действовавшей против Центрального фронта, и бросать их против Брянского фронта и против 11-й армии Западного фронта. Этим воспользовался Центральный фронт и 15 июля перешел в контрнаступление».

Незадолго до этих событий командовать 2-й немецкой танковой армией и 9-й общевойсковой армией был назначен генерал-полковник Модель, которого в кругу гитлеровских военачальников называли «львом обороны». Можно представить, как забегал этот зверь, когда на его войска посыпались такие удары!

А Ставка Верховного Главнокомандования вводила все новые армии в наступление, и сила его нарастала.

В ночь на 4 августа советские войска завязали бои за Орел. К утру 5 августа город стал свободным.

Город Орел освобожден от немецко-фашистских захватчиков.

Ты знаешь, что войскам-победителям салютовала Москва. Салют был большой наградой, бойцы гордились этим не меньше, чем орденами, считали, сколько раз они награждены салютом. Первый раз торжественный фейерверк был устроен именно 5 августа. Им отмечалось освобождение от оккупантов Орла и Белгорода. Так уж совпало, что тоже 5 августа войска Степного фронта, взаимодействуя с войсками Воронежского фронта, освободили и этот город.

Воронежский и Степной фронты, часть сил Юго-Западного фронта свое наступление — операцию «Полководец Румянцев» — начали позже соседей, 3 августа. Если ты помнишь, читатель, эскадрилья истребителей капитана Ворожейкина не дала вражеским бомбардировщикам бомбить наши наступающие танки. Это было как раз в начале операции «Полководец Румянцев». Две танковые армии — 1-я и 5-я гвардейская — шли на Белгород и дальше на Харьков.

Посмотри снова карту. Пучок красных стрел с южной оконечности Курской дуги направлен в обход Харькова. Район этого города фашисты укрепили тоже очень сильно. Они называли его «воротами на Украину», «ключом к Донбассу». Нам были нужны и ключ и ворота.

23 августа, несмотря на ожесточенное сопротивление врага, мы взяли их. Московское небо снова озарилось огнями салюта; второй салют ознаменовал освобождение Харькова.

«Окно ТАСС». Художник Н. Денисовский.

Теперь, после взятия Харькова, перед советскими войсками открылись пути на Украину. После взятия Орла и выхода к Брянску открылись пути в Белоруссию.

Впереди нас ждало еще много тяжелых боев и сражений. Но Курская битва была уже позади.

В боях под Курском враг потерял более полумиллиона людей, около 1500 танков, 3000 орудий, более 3700 самолетов. Всего было разгромлено 30 дивизий, из них 7 танковых и моторизованных. Мы особо выделяем танковые и моторизованные дивизии потому, что в них была основная сила врага. Потом Гудериан скорбно писал: «Бронетанковые войска, пополненные с таким большим трудом, из-за больших потерь в людях и технике на долгое время были выведены из строя».

Тебя, возможно, удивит количество сбитых самолетов — 3700. Вначале-то их было у гитлеровцев под Курском только две тысячи. Враг в ходе сражения пополнял свои войска боевой техникой, доставлял ее из Германии, перебрасывал с других фронтов, вот и получилась такая цифра.

Потери врага были огромные. Но нам открывалось после битвы на Курской дуге нечто большее, чем можно было увидеть первым взглядом. Первым взглядом можно было увидеть советские армии, воевавшие еще в середине России. Многие и многие сотни километров отделяли нас от границ фашистского государства; гитлеровская военная машина пока что работала полным ходом, поставляя на фронт новые дивизии, бригады, полки, оснащенные только что придуманным мощным оружием. Но пристальным взглядом уже виделась наша полная победа над германским фашизмом.