- Шибан! - крикнул своему помощнику Светобор. - Веди всех к тому высокому камню, что на дороге был. Там и схоронимся.

- Не торопись, воевода. - Гудим положил свою ладонь на руку Светобора. - Покуда до камня того дотащимся - во мгле точно рассеем друг дружку. Окружат нас там и перебьют в молоке этом по одному.

Воевода сдвинул брови, и хотел уж было подняться, но Гудим вновь привлёк его внимание:

- Светобор, внемли же мне!

Затем он обратился к Горазду, указывая в ту сторону, куда их посылали на разведку:

- Володимир, там сежде лес травяной?

- Да. Сплошь савек да молодняк. - Горазд продолжал удерживать взгляд Первуши.

- Светобор! Надоть тещи к савеку тому. В молодняке схорониться. - Гудим вновь привлёк за руку воеводу. Ему уже не в первый раз стрелы чиркали по шелому. - Лес укроет нас от упырей поганых. Не веди отряд на пагубу!

Разведчик почти что кричал. Шелом его был сдвинут набок метким, но слабым для славянской брони выстрелом. В его голосе было столько уверенности и мольбы, что воевода вразумел.

- Шибан! Двигаем вперёд. Укроемся в лесу. - Воевода вскочил в седло. - Волен, пособи с раненым! Горазд, кажи дорогу! Все прочие - в коло становись! Состреляти упырей поганых!

Горазд поехал первым, а варяжич, соскочив с коня, принял на руки Первушу. Остальные воины взяли в кольцо Волена с раненым на руках. Дружинники перевооружились. Поняв, что ни пиками, ни тем более мечами до летунов не добраться, они потревожили свои колчаны. И первые же их выстрелы, хотя и не достигавшие цели, несколько охладили пыл нападающих. Летуны стали осторожнее и, выпуская свои гарпуны издали, близко не подлетали к дружинникам.

Наконец, воевода увидел громаду травяного леса. Она, словно летняя стена соснового бора у его родного дома, также выступила из молочной мглы. С каждым шагом громада становилась всё чётче и ярче. Начали прорисовываться отдельные травины и листья. Былины размером с гору стояли недвижно в безветренном воздухе утра. Они завораживали взгляд старого воина, заставляя задирать голову с проседью в поиске верхушек чудо-деревьев. От этого дива дивного воеводу отвлекали и водружали в нём бойца только крики и теньканье тетив его дружины.

Горазд и Гудим уже стояли у самых травин. Володимир с размаху валил топором молодняк савека, прорубая просеку вглубь. Подъехавший следом Шибан, спрыгнул с седла и принялся помогать другу, работая с плеча своим длинным и широким мечом. Они уже довольно углубились в молодняк, как тут подошёл Волен. По лбу его большими каплями струился пот, но раненого Первушу он держал крепко. Светобор недаром поручил нести раненого именно ему, второго такого же силача ему было просто не сыскать. Таким мог быть ещё разве что Шибан, но тот потребовался ему в другом деле. Вот и сейчас Шибан эдаким "медведем" прорубался вперёд, оставляя за собой рубанину зелёных, сочащихся прозрачным соком, трав. Проделанный другом лаз подчищал и ширил Горазд. Он так ухватисто и сноровисто работал топором, что шедший третьим Волен, развернувшись боком, свободно внёс раненого под свод высокой травы.

За спинами воинов, увидев скрывающуюся от них добычу, крылатые существа усилили натиск. Перекрикиваясь, они поменяли тактику боя. Теперь нападающие пикировали не по одному, а сразу тройками, и тут же их новая тактика принесла свои горькие плоды. Неловкие в стрельбе Шибан и Волен уже заводили в травяное укрытие лошадей, как вдруг вышедшего из-под защитного зелёного полога варяжича сразила выпущенная сверху стрела. Она попала ему в бок, где кольчуга сходилась широкими кольцами. Волен выпустил узду коня и рухнул на колени. Вышедший следом за ним Шибан, ловко подхватил его на руки и отнёс в чащу.

Воевода пришпорил коня и выскочил на дорогу. И тут из туманной мглы прямо на него вылетели три существа. Они мчались достаточно невысоко и держались треугольником - два крылана были чуть повыше третьего, летевшего ниже и по центру от своих верхних собратьев. Воевода потянул стрелу из колчана и истончил тетиву во весь размах своих богатырских плеч. На дороге он стоял один, посему ни дикое, с хрипом, ржание коня где-то неподалёку, ни крики людей, ни топот его упирающейся лошади не мешали ему целиться. Светобора интересовал тот самый летун, что шёл ниже других. Враг сей вынырнул из тумана чуть раньше, и воевода сделал вывод, что и стрелять он будет первым. Остриё стрелы, лежащей на тетиве, упёрлось летуну в лоб. Светобор видел, как горят из-под шлема с коротким плюмажем злобой глаза, и кривится в усмешке рот. Воевода славился отличным стрелком во дни своей молодости, и даже быв обычным дружинным воином, разил слёту любую птицу. Но годы и раны взяли своё. И вот сейчас Светобор мог рассчитывать только на прежний свой опыт и удачу, ниспосланную ему Родом. Воевода разжал щепоть, в коей держал тетиву, снаряженною новой стрелой. Та скользнула между большим и согнутым указательным пальцем, чиркнув оперением по сжатому кулаку второй руки, и умчалась в цель. Но цели ей достичь было не суждено. В самый миг выстрела Светобор тоже понял, что промахнётся. Его цель - летевший понизу упырь, - вовсе и не думал стрелять в воеводу. Он летел налегке и в тот момент, как Светобор выпустил стрелу, ловко взял вбок и вверх. Воевода лишь успел рассмотреть очередную злорадную усмешку на лице летуна, как тут же ему в налобник шелома врезался короткий гарпун одного из вышелетящих. Вторую стрелу другого упыря с верхнего ряда приняла на себя кованая нагрудная пластина, обороняющая сердце воина. В глазах у воеводы потемнело, и последнее, что почувствовал Светобор, было то, как он опрокидывается на круп своего коня. Новая стрела сбила с головы воеводы шелом.

Гудим видел, как сшибли воеводу. С ним самим только что тройка упырей проделала точно такой же трюк, от которого он едва спасся в молодняке. Не успело тело воеводы коснуться земли, как Гудим быстро перемахнул заросли, за коими прятался чуть в стороне от прорубленного входа, и помчался на выручку Светобору. Он подоспел вместе с Раской, который успел отвести своего коня в укрытие. Гудим упал на колени подле Светобора со стрелой на тетиве. В тумане промелькнула тень летуна, и Раска выстрелил в неё, но промахнулся. Разведчик мельком осмотрел раны воеводы и, убедившись, что сердце воина цело, попытался приподнять его за плечи. Бестолку, - могучий телом Светобор, да ещё и облачённый в полный доспех с оружием, весил очень немало. А волочить его под обстрелом, являлось и вовсе "мёртвым" делом.

Однако, узрев как Раска раз за разом выпускает одиночные стрелы, что вновь и вновь уходили в молоко тумана, у разведчика неожиданно родилась догадка:

- Повремени, Раска! Бери на стрелу левого вышняго и состреляй токмо, как крикну!

Раска понятливо кивнул головой. Оба воина едино натянули упругие жиловые тетивы, и оба острия кованой стали упёрлись в лоб летевшему в верхнем ряду слева противнику.

Как только раздалась команда: - "Бей!", одна за одной тенькнули две тетивы. Стрела Раски пронзила мглу на том месте, где только что был летун. Но в тот же миг Шелест, выгадав и вызнав сторону манёвра летуна, пустил в него свою стрелу. Разведчик увидел, как и на его выстрел, также бесцельно растворившийся в молоке, "упырь" только злорадно осклабился. Но вдруг чья-то третья стрела, наконец, настигла тело летуна. Она прилетела откуда-то сзади и чуть сбоку. Легко справившись с двумя стрелами лёгкими манёврами, третью стрелу сей проворный "упырь" либо попросту не заметил, либо его уменье уклоняться на третью стрелу не распространялось.

С торчавшим оперением в сердце, он рухнул на дорогу неподалёку от ног воеводы, пролетев по инерции ещё какое-то расстояние. Оба других существа из распавшейся тройки, услышав смертельный крик и,

увидев, как падает их соратник, не произведя выстрела, стремительно разлетелись по сторонам. Гудим и Раска обернулись в ту сторону, откуда прилетела спасительная стрела. Там, у края дороги, где трава доходила ему до пояса, стоял Горазд. В его руках был лук с наложенной на тетиву стрелой.