– Вечеринка? – переспросила Хани. Ее и без того усталый мозг заболел от новых попыток подумать. – То есть нужны закуски? Сэндвичи, пирожки с мясом и все такое?

– И торт, – произнес Стив, глядя на нее глазами загнанного оленя.

– Печь умеешь? – спросила Хани, уже зная ответ.

Она тоже не Мэри Берри, пусть и просмотрела все серии «Лучшего пекаря Британии». Хотя, честно говоря, больше любовалась голубыми глазами Пола Холливуда, чем техникой выпечки, о чем сейчас горько сожалела.

– Дерьмо. – Хани рухнула на ближайший стул. – Мы попали.

Стив выглядел, точно потерпевший поражение борец. Поникшие плечи, опущенные уголки губ.

– С меня хватит. Прости, Хани. Знаю, это нечестно с моей стороны, но я увольняюсь. Я больше не могу.

– Что? Нет! – Хани вскочила и схватила его за ворот спортивной куртки. – Стив, ты не можешь так поступить со мной! Или с ними, – кивнула она в сторону столовой. – Прошу тебя. Мы что-нибудь придумаем. Торт я куплю в супермаркете. А скоро найдем нового повара, обещаю.

– Хани, да он нам уже утром нужен. – Стив пожал плечами. – Они мне платят минимальный оклад. А я слишком много дерьма разгребаю за такие гроши.

От отчаяния Хани не знала, что и предложить.

– А что если я пообещаю тебе привести завтра утром повара? Того, кто сможет давать тебе поручения, как Патрик?

В серых глазах Стива зажглась хрупкая надежда, и Хани ощутила себя взрослым, приманивающим ребенка конфетой.

– Обещаешь?

Она кивнула и на миг зажмурилась, от души надеясь, что сумеет сдержать слово.

– Обещаю. Ты только приди завтра вовремя, хорошо?

Тощий Стив улыбнулся на прощание и вышел из кухни, оставив Хани с тоскою смотреть на бутылку хереса.

Этим же вечером Хал услышал, как Хани вернулась домой и подошла к его квартире.

– Хал!

Неужели она решила нарушить молчание? Ее голос прозвучал так сурово, что Хал всерьез засомневался, простят ли его когда-нибудь.

– Хал!

Трудно ее судить – Хани явно переволновалась и устала.

– Что? – как можно безразличнее отозвался он.

– Мне нужно с тобой поговорить.

За ее словами таилось нечто большее. Хал чувствовал, что она вымотана и на самом деле предпочла бы не подходить к его двери.

– Я слушаю.

Кажется, Хани принялась расхаживать по коридору.

– Мне нужна твоя помощь.

Хал от души понадеялся, что не та же самая, о которой она просила неделю назад.

– Хани, не думаю, что нам стоит снова поднимать эту тему… – начал он, пытаясь смягчить.

– Обломись. Я по поводу работы.

– Работы? – встревожился Хал. – Твоей работы?

Она подошла обратно к двери и сползла вниз по стене. Очень шумно.

– Да. Помнишь, я говорила, что Патрик – тот самый повар, который ударил босса – уволился? Ну так вот, тот, кого прислали на замену, не способен ничего приготовить, не запихав в блюдо восемь миллионов чили. Резидентам грозило умереть от внутреннего возгорания. В любом случае, я попыталась с ним поговорить, а он швырнул фартук и первым рейсом умотал к маме в Мексику.

– Ого. А ты ему и правда не понравилась, – впечатлился Хал.

– Он мне тоже. Нам со Стивом пришлось срочно придумывать, чем кормить людей. На самом деле получилось неплохо. Сосиски с пюре, раз уж спросил.

– Я не спрашивал.

– Сделаю вид, будто спрашивал, мне нравится фантазировать, что ты вежливый человек. Ну так вот, вышло неплохо, но… боже, Хал, я так больше не могу! Ты же знаешь, какой из меня паршивый повар, а у Стива воображение золотой рыбки. Если все пойдет в том же духе, меня удар хватит. Бедняжкам Мими и Люсиль приходится держать оборону в магазине, а это не так-то просто в их возрасте. Завтра день рождения у старика Дона, и нам придется закатывать чертову вечеринку. Придут его родные и все такое. Мне нужен торт! Как я его сделаю? – в ужасе спросила Хани. – И чем еще нам их кормить? Стив грозится уволиться, и я его не виню. А еще я вроде как пообещала привести завтра утром профессионального повара. Хал, единственный знакомый мне повар – это ты.

Она придушенно вздохнула, а он сел на пол, схватившись за голову. Хал чувствовал, к чему она клонит, и знал, что не способен ей помочь. Нечестно его об этом просить.

– Я не могу, Хани. Просто не могу.

– Хал, пожалуйста. – Она снова затараторила: – Знаю, я поздно предупредила, и тебе не хочется покидать дом, но я лично доставлю тебя туда и обратно, в целости и сохранности. Тебе буквально надо просто сидеть на кухне и говорить Стиву, что делать. Да, я сказала, что у него туго с воображением, но поручения он выполняет хорошо, правда-правда.

Отчаяние в ее голосе рвало ему душу. Халу приходилось делать выбор между своими страхами и ее. И как бы Хани не переживала, его демоны выиграли.

– Я могу рассказать тебе, что делать, – попытался он найти компромисс. – Продиктовать список, инструкции. Это – пожалуйста. Если хочешь, прямо сейчас бери ручку и бумагу, я подожду.

– Ты не понимаешь. Мне нужны не списки, а ты. Если я утром приду без повара, то резидентов некому будет кормить завтраком. А потом обедом и ужином! Старик Дон не отпразднует день рождения – а он ветеран войны! – Ее голос поднимался и хрипел из-за сдерживаемых слез. – Даже протестующих не накормят!

Хал хотел ей помочь. На самом деле. Хани так все обставила, будто он мог отказать лишь из грубости. Возможно, для нее все и правда легко, она смотрела на мир не так, как он после аварии. Хал не мог найти слов, чтобы ей объяснить, поэтому прибегнул к ругательствам, чтобы ее отпугнуть.

– Это не мое долбаное дело, Ханисакл. Я тебе не мальчик на побегушках, исправлять все дерьмо в твоей жизни. На той неделе ты изводилась от желания. На этой тебе нужны мои профессиональные навыки. Что дальше? Только не приходи, если понадобится пауков погонять, потому что я, блин, не тот, кто тебе нужен.

Он ожидал взрыва, но получил в ответ тишину. А потом Хани тихо сказала одно-единственное слово, и оно было гораздо хуже:

– Трус.

Несколько минут спустя она поднялась и прошла к себе. Хал ощущал ее уныние и ненавидел себя больше, чем когда-либо. Он был кем угодно, но не трусом.

«Не мое долбаное дело».

«Я, блин, не тот, кто тебе нужен».

Хани лежала в кровати и плакала навзрыд. Она устала. На ее плечи свалилось столько ответственности, что Хани понятия не имела, сколько еще продержится. Однако из всей гадости, что произошла за день, больше всего ее ранили слова Хала.

Рано утром Хани проснулась от жужжания телефона. Засада. Она почти не спала. Прищурившись, Хани прочла сообщение от Таши.

«Пианист номер три найден. Не смей отказываться. Он офигенный, и вы встречаетесь за ланчем в субботу в пабе».

Хани застонала и снова закрыла глаза. Таше придется все отменить, потому что проект «Пианист» потерпел крах. Даже если Хани больше никогда не пойдет на свидание, еще слишком рано переключать внимание на другой объект.

Ей совсем не хотелось вылезать из кровати, потому что тогда придется начать новый долгий день. А еще потребуется больше мужества, чем уличному трюкачу на Ковент-Гарден. Дыхательные упражнения в позе эмбриона помогли всего на пару минут: тело расслабилось, а вот разум нет. Мозг просто кипел. Слишком много мыслей роилось в нем. Не подавятся ли подопечные, если подать им сэндвичи с лососем? Подойдет ли для праздника торт-гусеница, который она видела в магазине на прошлой неделе? Хотя одного все равно не хватит – нужно как минимум шесть или даже больше. Есть ли специальное название для группы гусениц? Рой гусениц? Выводок? Все эти мысли хаотично гонялись друг за другом в голове Хани, пока она не выползла из кровати, как та самая гусеница, и не пошла в душ.