Поиск
* * *
Жив доколь я, джан,- милой в жертву дан. Как избыть дурман?
Слез я лью фонтан, пусть умру от ран,- ты лишь здравствуй, джан!
Молвишь: «Я – джейран!»-и, любовью пьян, вижу стройный стан.
Выйди в сад со мной! Жду тебя с хвалой, сазом и мольбой.
Косы милой – мед, что фисташка – рот, все любви игра!
Близко от ворот до озерных вод,- рог трубит с утра.
Роза к ветке льнет, соловей поет,- всем гулять пора.
Выйди в сад со мной! Жду тебя с хвалой, сазом и мольбой.
Свой оставим дом и уйдем вдвоем! В ветках капли рос.
В рифму запоем! С ярым лепестком мак цветы вознес.
А в саду немом – роза с соловьем; лилии – меж роз.
Выйди в сад со мной! Жду тебя с хвалой, сазом и мольбой.
Сроду ты была, милая, мила, словно та Лейла!
Я сожжен дотла! Прядь волос легка, где шипов игла.
Роза зацвела, и в дремоту мгла соловья ввела.
Выйди в сад со мной! Жду тебя с хвалой, сазом и мольбой.
На тебе богат дорогой наряд, шелк, парча горят.
Кубок твой подъят, лей вино услад! Жертвы не щадят.
Только выйди в сад! Режь,- Саят-Нова будет только рад.
Выйди в сад со мной! Жду тебя с хвалой, сазом и мольбой.
* * *
Ах, почему мой влажен глаз и кровь на сердце? Жжет она!
Болезнь – любовь и этот раз, лекарство в свой черед,- она!
Я слег, но взор мой каждый час опять к себе влечет - она!
Мне надо умереть, ко мне – ах! – лишь тогда придет она!
Весна настала, и манят зазеленевшие края;
Фиалковые горы в сад давно послали соловья.
Но песни ночью не звучат. Чинара, это месть твоя?
Пусть ищет роза соловья: его – ах! – не найдет она!
Мак, ярко-красный, дал совет: «Скиталец-соловей влюблен.
И, верно, вспомнит про букет, что базиликой оплетен,
Но ты солги, что розы нет и что цветок был унесен!»
Вот – изгородь, ах, соловей! Твой бедный труп несет она.
Сладки, сладки твои слова! Язык твой сахар и набат,
И твой шербет, гласит молва, хорош, как спелый виноград.
Семь дней твердил я, ты ж, резва, семь платьев мерила подряд,
Бязь и кумач, но где же ткань, что всех достойней? Ждет она!
Язык ашуга – соловей: он славит, не клянет сплеча!
Пред шахом он поет смелей, и для него нет палача,
Нет правил, судей и царей, он сам спасает всех, звуча,
Лишь ты, Саят-Нова, в беде, пришла, не отойдет она!
* * *
Чужбина – мука соловья: год – сада он родного ждет!
Чтоб подала рука твоя вина мне, сердце снова ждет!
С другими ты, и мучусь я: так раб царя земного ждет!
Созрел грудей твоих шамам – сосуда золотого ждет!
Слова бессильны пред тобой! Как алый лик твой описать?
Как бровь изобразить сурьмой? И золота тут мало взять!
И только стан прекрасный твой овалу плеч твоих под стать!
А золото твоих волос давно луча дневного ждет!
Ты с детства слышишь голос хвал: но славить красоту я рад.
Ковчег – твоих грудей овал, чтоб ставить амбру и мускат!
Не может, кто тебя встречал, представить лучший миг услад!
Рука – самшит, а пальцы – воск: хрустальных спиц он снова ждет.
Нет, я не полюблю другой! Сдается: ты мне суждена!
Лишь я неделю не с тобой, как рвется каманчи струна!
Сам царь иль врач-Лукман со мной, а мне поется: «Где она?»
Им раны не понять моей: она клинка стального ждет!
Красавица! В тоске души один брожу, сожжен тобой!
Красавица! О, не спеши! Дай погляжу, пленен тобой!
Красавица! Мир чей, реши: сужу, что отнят он – тобой!
Доколе жив Саят-Нова, тебе ль певца иного ждать!
* * *
Я был в Абаше, я весь мир прошел до края, нежная,
Тебе подобной нет нигде, ты отблеск рая, нежная,
Ведь на тебе и холст простой – ткань парчовая, нежная,
Недаром все творят хвалу, тебя встречая, нежная.
Ты – дивный жемчуг. Счастлив тот, кому судьба купить тебя.
Не пожалеет, кто найдет, но горе – обронить тебя.
Увы, в блаженном свете та, чей жребий был родить тебя;
Живи она, была б у ней, как ты,- вторая, нежная.
Ты драгоценна вся насквозь, твоя сверкает красота,
Волна твоих густых волос янтарной нитью повита.
Глаза – два кубка золотых, граненых чашечек чета,
Ресницы – строем острых стрел разят, пронзая, нежная.
Лицо твое,- сказал бы перс,- второе солнце и луна.
Окутав шалью тонкий стан, ты золотом оплетена.
Художник выронил перо, рука виденьем сражена.
Встав, ты – как Рахш, а сев – затмишь блеск попугая, нежная.
Но не таков Саят-Нова, чтоб на песке воздвигнуть дом.
Чего ты хочешь от мепя,- как в сердце вычитать твоем?
Ты вся – огонь, твой плащ – огонь, как воевать с таким огнем?
На ткань индийскую твою легла другая, нежная.
* * *
Угодливо, народный раб, Служить ступай, Саят-Нова!
Стяжать отличие царя не всяк мечтай, Саят-Нова!
И пусть подносят желчь тебе, ты сахар дай, Саят-Нова!
Но от камней свое стекло оберегай, Саят-Нова!
Тупицу в школу помести,- от розг не поумнеет он,
Покуда из него злой дух покорно не отвеет вон;
Кто черен, будет век таким, от мыла не белеет он;
Безродный в знать не лезь, кривуль не выпрямляй, Саят-Нова!
Когда б ты звезды сосчитал и знал число очей ночных,
Погубит злое дело – все: чти жития людей святых!
Слова спасителя – жемчуг, прекраснее лилей лесных,
И свиньям лал и жемчуга ты не бросай, Саят-Нова!
Там – радость свадьбы, там – печаль, там – пир и песнопенье - там,
Там – двое любящих в саду, в церквах богослуженье – там;
Коль волю духа ты творишь, не может быть и тленья – там:
Водой шумящей унесен, не унывай, Саят-Нова!
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: