Поиск
* * *
Я хочу, чтоб был счастливым и богатым мой народ.
Не вино мне достается, кровь из ран моих течет.
Кто лишь удовольствий хочет, тот не стоит ничего -
Он в зависимость к другому непременно попадет.
Лучше гордым и способным выпить самый горький яд,
Чем из пиалы безволья пить хотя и сладкий мед.
Разве лучше сто красавиц? Разве краше их цветник?
Счастлив тот, кто с милой вместе в бедном шалаше живет.
Сердцем ты не предавайся упоительным пирам.
Привыкай к ночам страданья в хижине своих забот.
Птице хорошо на воле, радуясь, поет она.
Птица в клетке золоченой зерен рабства не клюет.
Лучше щедрым быть и телом собственным кормить собак,
Чем, от скупости жирея, жить, не ведая хлопот.
По дороге к высшей цели ты не мчался на коне.
Вместе с нищим-горемыкой нищета его умрет.
Навои, печальна старость для несчастного того,
Кто в дни юности беспечной жизнь порочную ведет.
СОВЕРШЕНСТВА СРЕДНЕГО ВОЗРАСТА
* * *
В огонь – зеленый кипарис! Любимая стройней была!
Брось розу ветру – та лицом румяней и нежней была!
О вздох мой! Ветром ледяным разлуки гору обдувай,
Чтоб, за ночь выветрена вся, степных равнин ровней была.
В разлуке с пери, что ни миг, мое безумие растет,
Но роковая страсть моя безумьем и при ней была.
О шейх, ведь рубище твое кабатчик не возьмет в заклад,
Но алчность он бы взял твою,- она б ему годней была.
Твое спасенье – встреча с ней, к чему же скорбь о нищете!
Добра не будь - не знать бы зла: цель жизни бы видней была!
Прослыл Меджнуном Навои, но к пери страстью воспылать –
Безумцев участь: их любовь смешной с начала дней была!
* * *
Когда в тоске заговорю о горе гибельном и злом,
То даже камень задрожит, скорбя о бедствии моем.
Сквозь ночь тоски я сердце нес, и путь мой озаряла ты;
Светила мне твоя стрела своим железным острием.
Прекрасна ты, и потому моей любви предела нет!
Для беспредельного слова найду ль на языке своем?
Заколыхался призрак твой в пустыне сердца моего,-
Пустыня вся раскалена страданья тягостным лучом.
О том, что путь в любви един, не говори, о мудрый шейх!
Есть много у любви путей,- преданий много есть о том.
Хоть кровь течет из глаз твоих, не умирай, о Навои!
Ведь милосердья на земле неисчерпаем водоем.
* * *
Всегда он в обуви грубой, с небрежной чалмой,- грубиян.
До смерти обидит друга приятель мой, грубиян.
Его сдержать я стараюсь, но кто ни подступит к нему,
Ответит дерзостью грубой, обидой прямой грубиян.
И странно ль, что конь ретивый под стать хозяину дик,
Когда гарцует иль мчится галопом домой грубиян?
Он каждый миг помышляет до смерти меня извести.
Что ж, пусть тогда с ним сдружится такой же злой грубиян!
В саду, во время попойки, буянил приятель мой.
О ветер, не дуй так резко: сморен дремой грубиян.
Налей кабатчику, кравчий,- в похмелье он зол и груб,
Скажи ему: «Злую душу вином промой, грубиян!»
Нет, при любой неудаче грубым не будь, Навои.
И за сто удач не стоит быть грубым, как твой грубиян!
* * *
Занемог я, покинут моей чаровницей, увы.
Для души стало тело лишь ветхой темницей, увы.
Мрак разлуки с любимой и родинкой темной ее -
Вот пятно на ланитах судьбы мрачнолицей, увы.
И предвестницей горя любви моей злая звезда
В гороскопе предстала блаженства денницей, увы.
Посмотри: старец-разум, наставник заботливый мой,
Стал игрушкою детской, смирясь пред шутницей, увы.
Словно призрак, блуждаю в пустыне безумий моих,
Скорбен дух. Дни унылой бегут вереницей, увы.
Тело странствует ныне по улице райской твоей.
Много ль бедному нужно? Я сыт и крупицей, увы.
Сердце взято любовью, все отнято: разум, покой,
Все разрушено шаха жестокой десницей, увы.
Пламя ада – неверным, а верным – забвения прах:
Те восстали, а этих рок смял колесницей, увы.
Расставание – смерть, смерть – разлука навек, Навои!
А мечту о бессмертье считай небылицей, увы!
* * *
Странно мне: без нее ста печалей тщета предо мной.
Но куда ни взгляну – все ее красота предо мной.
Стоит лишь на мгновенье расстаться мне с пери моей,
Смертной ночи уже темнота разлита предо мной.
Как бы ни были ночи разлуки темны,- я стерплю.
Только б знать: не напек эта дверь заперта предо мной.
Жизнь отдав, я хотел бы хоть раз к тем рубинам припасть…
Как мираж неотступный – всегда те уста предо мной.
Я не знаю – виденье ли это рубиновых уст,
Иль кровавые слезы, как розы с куста, предо мной.
«Навои,- ты сказала,- достигнув свиданья – умрешь».
Пусть умру, но открыты надежды врата предо мной.
* * *
Отраду приносит роза в тенистом саду времен,
Ее лепестки – как пламя, которым весь куст сожжен.
Гляди, какое богатство в раскраске и завитках.
Не этой ли, самой яркой, навек соловей сражен?
Но лучше не пить из кубка пьянящей мечты шербет:
Добавит злой яд разлуки к блаженству свиданья он.
Когда рассыпает небо цветенье летящих звезд,
Всегда человек пылает, душою к ним вознесен.
Хотя от меча насилья невинно погиб Фархад,
Впоследствии той же сталью ведь был и Парвиз сражен.
Иди же с тоскою в сердце дорогой небытия,-
Свернуть с нее невозможно – таков уж судьбы закон.
Встречая зарю свиданья, предчувствуй и в ней печаль,-
Ведь мускусом и алоэ разлуки час напоен.
О соловей, если ночью не встанешь ты с Навои,
Тебе не увидеть розы – зардевшийся небосклон.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: