Поиск
* * *
Пери, сжалься надо мною, я страданием объят,
Так несчастного Меджнуна муки страстные томят.
Стрелы грудь мою пронзили, и от слез померк мой свет,
Словно дым тяжелый, вздохи небо ясное темнят.
Грудь на сто частей разбита; друг, взгляни, изранен я,
Не найти мне исцеленья, раны смертные болят.
Счастье позднего свиданья не могу я перенесть,
Даже если издалека на нее я брошу взгляд.
Гору горя растопили вздохи жаркие мои,
Камни сделались водою и в меня не полетят.
Не обманывайся мнимой безмятежностью небес:
Небо – хитрый лжесвидетель, предающий всех подряд.
Я сходил с ума в пустыне, как несчастный Навои,
Ведь красавицы, в гордыне, разум мне не возвратят.
* * *
Связь с городами я порвал, от шума их я отказался,
И от богатства двух миров, от благ мирских я отказался.
Но сто несчастий на себя я принял, плача и скорбя,
От жизни отвернулся я, и от святых я отказался.
К чему богатство, города, душа и все, чем жизнь горда?
Когда б желанья я имел, тогда б от них я отказался.
Я б Искандаром стать не смог, бессмертьем Хызра пренебрег,
На что мне вечной жизни срок? Аллах велик – я отказался!
Но от красавицы одной, такой насмешливой и злой,
Хоть это мне грозит бедой, я ни на миг не отказался.
Мой проповедник, ты давно нам хвалишь райское вино.
Я слаб, но взять большой бокал из рук твоих я отказался.
Ты кровью плачешь, Навои, но, чтоб достичь своей любви,
Идя по собственной крови, от мук таких не отказался.
* * *
Я тыщу раз горел огнем – из тысячи один.
Не смел я говорить о том – из тысячи один.
Не ужасайся, увидав ожога грубый след -
Зловещим проступил рубцом – из тысячи один.
Не говори: от всех таи сто тысяч бед своих -
Скрыв, я забудусь вечным сном – из тысячи один.
Разлука сердце мне дробит на тысячу кусков,
Я слаб, но силы нет ни в ком из тысяч, кто один.
Я тыщу раз моим друзьям мог верность доказать,
Я плох, но не знаком с добром из тысяч пи один.
Искал средь тысячи друзей ты верность, Навои,
Но был ли верен хоть в одном из тысячи один?
* * *
О розе неживой и живой я и мечтать не смел,
Не удивляйся, разум мой в ее огне сгорел.
В мои померкшие зрачки ударила стрела,
Их сделал целью кипарис для беспощадных стрел.
Сияешь, словно роза, ты, стройней, чем кипарис,-
Два совершенства я в тебе соединить хотел.
Когда не вижу я в саду прекрасный облик твой,
В смятенье шепчутся цветы, что сад мой опустел.
Я кипариса стройный стаи и розы лик искал,
Я счастлив был, что на тебя хоть издали глядел.
Друг, омовенье соверши, в литейный дом идя,
Но прежде нужно, чтобы ты забыть ислам сумел.
О Навои, в мирских садах есть множество цветов,
Но не найти тебе цветка, чтоб страсть преодолел.
* * *
Не удивляйся, если я на прочих не похож.
Ведь и такой, как ты, второй на свете не найдешь.
У изголовья моего поклонники твои,
Как будто бы болезнь мою иною назовешь.
Волненье в мире, будто я беспечен или пьян,
Небрежно повязал чалму, халат мой не хорош.
От стрел прямых твоих ресниц огонь мой стал иным,
Так розу освежает вдруг росы прохладной дрожь.
Я переменчив, как луна, от прихотей твоих,
Слежу за тем, что говоришь, за тем, как ты идешь…
О виночерпий, другом будь – пусти меня на пир,
Мгновенно выпью я вино, что ты мне поднесешь.
Гляди, запуталась душа в ее густых кудрях,
Не знал я, что тугую сеть вовек не разовьешь.
Как быстро зазнается тот, кто в милости сейчас,
Но разве человеком ты пролазу назовешь?
Знай, Навои, что мир – цветник, где розы расцвели,-
Иди, но помни о шипах, разящих, словно нож.
* * *
С кипарисом тонкостанным я не пил вина вдвоем.
Рок внимал моим моленьям в равнодушии глухом.
Много выпил я в разлуке, чтоб забвение найти,-
Ядом скорби обернулась чаша с искристым вином.
Долгий день, почти до ночи, без любимой я провел.
Этой ночью не дождусь я, чтобы мрак сменился днем…
Друг, ответь, где может сердце успокоиться мое.
Если даже возле милой нет покоя мне пи в чем?
Ветерок мой, юной розе о разлуке расскажи,
Отнеси ей, ветер, душу, истомленную огнем.
Ведь языческой печалью, как безверьем, полон я,
И с моим исламом правоверным я вовеки не знаком.
Павой, внемли совету – если утром пьешь вино,
То росу рассветной розы не считай своим питьем.
ПОЛЕЗНЫЕ СОВЕТЫ СТАРОСТИ
* * *
Она ушла, покинув пир, и села на коня, хмельна,
Л я ей чашу протянул, с мольбой держась за стремена.
Нет, мне ее не удержать, но я бы в жертву жизнь принес
За то, чтоб кем-нибудь на пир она была возвращена.
Торопит всадница коня – и сердце падает в груди,
Мечом обиды ранен я, жестоко грудь уязвлена.
Зачем не насмерть я сражен? Не легче ль муки мне пресечь.
Чем торопить в обратный путь и гнать сквозь темень скакуна?
А без нее шумливый пир печален, горек и уныл,
Нарушен сердца сладкий сон, душа покоя лишена.
От века так заведено: кто выпьет радости бокал,
Сто кубков горечи тому судьба велит испить до дна.
Я в одиночестве умру. Не странно ль – преданность моя
Ответной верностью в любви ни разу не награждена!
Когда белеет голова, с уединением смирись,
Ведь не украсят звонкий пир ни грусть твоя, пи седина!
Неверную не возвратишь. К чему ж терзаться, Навои?
Смотри: ты бледен, стан дрожит, душа печалью смущена.
В мой дом, разгорячась, вбежала с вечернею звездой она,
Испариной омыла розы, как розовой водой, она.
Ресниц разбойничьих кинжалы – похитчики моей души,
Прядь амбровым жгутом спустила на стан свой молодой она.
Приют мой темный озаряет солнцеподобный лик ее.
Я на свету дрожу пылинкой,- не луч ли золотой она?
Взяв за руку меня, смеется, сажает около себя.
Пересыпает слов алмазы, сверкая красотой, она.
И говорит: «Печальный друг мой, как поживаешь без меня?»
Что я отвечу ей? Сковала язык мой немотой она.
Кувшин с вином она открыла и кубок полный налила,
Пригубив, молвила с упреком, с лукавой прямотой она:
«Скажи, Меджнун, не сновиденье ль, что разума лишился ты?
Испей вина, открой мне душу, какой живет мечтой она?»
Я выпил, потерял сознанье, к ногам возлюбленной припал,-
Не хмель сразил меня – сразила своею добротой она.
Тому, кто в снящемся свиданье, как Навои, блаженство знал,-
Не спать до воскресенья мертвых: сон сделала бедой она.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: