Суть происшедшего в структуре поведения изменения, составляющего переход от низшей формы к высшей, состоит в том, что человек вводит в сложную стимульную ситуацию новую систему нейтральных стимулов, которые выступают-**В роли стимулов-средств. Таким образом, главная характеристика происходящего ^принципиального изменения, составляющего вместе с тем модель исследования высших психических функций и главный путь их развития, заключается в том, что при этом низшие психические функции начинают опосредоваться новой системой стимулов-средств, выполняющих новую функцию в организации поведения.
Заметим, что на том этапе развития психологии сам Выготский, отклоняя как неадекватную модель стимула-реакции, не может ее преодолеть до конца. Он вынужден, как и многие его современники, думать и вести исследование в рамках той же исходной модели, изменяя ее в указанном звене,— средств преобразования ситуации (стимульной) и средств управления реакциями.
Эта традиционная в то время формула позволила Выготскому, с одной стороны, поставить существенные проблемы ее преобразования и внести в нее ограничения, с другой—она выступила как препятствие для дальнейшего развития его собственной теоретической концепции. Выготский, несомненно, делает важнейший шаг вперед, к выявлению специфики высших, собственно человеческих форм поведения, который позволил ему даже на указанной ограниченной основе представить совершенно по-новому одну из сторон поведения человека. Таким образом, два главнейших положения характеризуют рассмотренную модель высшего поведения: первое—создание и включение в поведение искусственных, специальных стимулов-средств, второе—использование этих средств для овладения собственным поведением. Шаг вперед состоял во введении стимулов-средств
342
ПОСЛЕСЛОВИЕ
для овладения поведением, но он был сделан вместе с тем на путях использования общей схемы стимул—реакция.
Подобным же образом Выготский анализирует и второй принципиальный случай—использование вспомогательных средств («узелков на память») для произвольного запоминания. Произвольная память характеризуется, в отличие от непроизвольной, тем, что человек использует специальные вспомогательные стимулы-средства для запоминания и воспроизведения, т. е. для управления процессом памяти. «Если запоминание в первом случае всецело определяется принципом стимула—реакции, то во втором случае деятельность человека, слушающего речь и запоминающего ее посредством зарубок на дереве,—это своеобразная деятельность, состоящая в создании искусственных стимулов и в овладении собственными процессами путем зарубок: она основана уже на совсем ином принципе» (с. 74). Наряду с общим принципом, присущим первой и второй моделям, между ними есть и различие: в первом случае стимул-средство (в виде жребия) вводится для управления поведением, во втором—для управления процессом (памяти). Это различие оказывается важным при последующем анализе переходов от натуральных к высшим психическим функциям, для понимания принципиального строения высших психических функций.
Искусственно созданные стимулы-средства, используемые человеком для управления своим поведением, принципиально отличаются от всех других типов стимулов, непосредственно вызывающих и определяющих поведение. Они отличаются от других стимулов и по происхождению, и по функции. Для белее точного определения Выготский называет их знаками. Так стимулы-средства приобретают не только новое словесное обозначение, но и новую психологическую характеристику. «Согласно нашему определению, всякий искусственно созданный человеком условный стимул, являющийся средством овладения поведением—чужим или собственным,— есть знак. Два момента, таким образом, существенны для понятия знака: его происхождение и функция» (с. 78). Вместе с включением знака как средства обозначения и средства управления поведением структура высших психических функций начинает подчиняться, наряду с принципом сигнальности (стимульности), новому принципу—сигнификации. «Человек вводит искусственные стимулы, сигнифицирует поведение и при помощи знаков создает, воздействуя извне, новые связи в мозгу. Вместе с допущением этого мы предположительно вводим в наше исследование новый регулятивный принцип поведения, новые представления об определяемости реакций человека. Это принцип сигнификации, который состоит в том, что человек извне создает связи в мозгу, управляет мозгом и через него—собственным телом» (с. 80).
Возникновение и развитие этого второго принципа регуляции поведения основывается на двух главных предпосылках: во-первых, на сложившейся в ходе развития сигнальности психической регуляции, и, во-вторых, на возникшей в ходе исторического развития системе знаковой регуляции поведения. Выготский систематически подчеркивав? два значимых для него положения—социальную обусловленность и знаковость нового принципа регуляции высших психических функций.
Возникший новый принцип поведения, с точки зрения Выготского, не только составляет средство регуляции, но и выступает как принцип «социальной детерминации поведения, осуществляющейся с помощью знаков» (с. 82). Так, правильная тенденция Выготского к выявлению специфически человеческих способов регуляции деятельности и поведения привела его к одностороннему представлению о знаковой детерминации, в результате чего общая проблема факторов социальной детерминации в развитии и строении высших психических функций человека была выражена через их знаковую опосредованность. Естественно, что при этом другие факторы общественной истории, сформулированные в марксистской философии, еще не были осознаны и реализованы Выготским в создаваемой им теории происхождения и развития специфически человеческих высших форм психики. Следует, конечно, помнить, что Выготский отмечает и подчеркивает роль общества в детерминации психического развития человека, но конкретно при этом имеется в виду именно указанная форма реализации общественной, социальной детерминации происхождения и развития психики человека. «Не природа, но общество должно в первую очередь рассматриваться как детерминирующий фактор поведения человека. В этом заключена вся идея культурного развития ребенка» (с. 85).
343
ПОСЛЕСЛОВИЕ
Принципиальное значение рассмотренных выше моделей строения высших дсихических функций состоит не только в возможности внешнего управления той или иной формой поведения. Есть еще одна сторона этого процесса, которая имеет важнейшее значение для понимания условий и формы психического развития высших психических процессов. Сущность изменения, достигаемого на уровне другого типа психической регуляции, заключается в «вынесении» вовне психического процесса, выполнении его с помощью других средств (знаковых) во внешней форме. «...Человек в узелке, завязываемом на память, в сущности конструирует извне процесс воспоминания, заставляет внешний предмет напоминать ему, т. е. напоминает сам по себе через внешний предмет и как бы выносит, таким образом, процесс запоминания наружу, превращая его во внешнюю деятельность...»- (с. 85). В комментариях к исследованиям Выготского правильно подчеркнуто значение Преобразования внешнего во внутреннее, рассматриваемое как процесс интериори-зации сложившихся форм деятельности. Приведенное выше положение показывает несколько иной аспект и несколько иной смысл в соотношении между внешними и внутренними формами психических процессов. Вынесение процесса вовне значит осуществление этого процесса с помощью других средств—вспомогательных стимулов-средств, знаков, опосредующих процесс запоминания и последующего воспроизведения. Внешняя форма осуществления процесса—это осуществление того же самого процесса с помощью вспомогательных средств. Таким образом, внешнее и внутреннее осуществление того или иного процесса различается средствами его осуществления, а не наличием или отсутствием этого процесса как психического. Процесс, осуществляемый вовне, представляет собой тот же психический процесс (памяти, мышления и т. д.), но осуществляемый с помощью дополнительных, вспомогательных средств.