Хотя, конечно, протестовать легко. Но как освободить международный спорт, игры от телевизионнофинансовой зависимости?

Не случайно ведь руководитель спортивных программ Эй-би-си Рон Арледж однажды бахвалился: «Так много спортивных организаций строят свой бюджет вокруг телевизионных субсидий, что, если мы когда-нибудь заберем деньги, вся система рухнет».

«Система» — это ведь и есть олимпийское движение.

А события между тем разворачивались так, словно кто-то захотел еще раз испытать олимпийский мир на прочность. Стало известно: предлагая организаторам Сеульских игр небывало щедрые денежные взносы, американские телебоссы одновременно требовали кардинальным образом перекроить расписание соревнований Олимпиады-88. Перекроить в собственных интересах и в ущерб спортсменам и болельщикам многих стран.

Суть дела в следующем. Для того чтобы с лихвой возместить расходы на покупку телеправ, телевидение США желало бы вести из Сеула прямые репортажи, — и в удобное для американских зрителей время. А это значит, что финальные старты должны проходить не во второй половине дня, как всегда и было, а в 8–9 часов утра.

Американцы, по сути, выдвинули ультиматум: либо их требования безоговорочно принимаются, либо стоимость телеконтракта резко падает — сразу на несколько сот миллионов долларов. Спортивный мир вновь оказался перед выбором. С одной стороны, финансовые условия телевидения представлялись выгодными, ведь эти самые сотни миллионов можно было бы направить на развитие спорта, оплату проезда и проживания олимпийцев на Играх.

Но, с другой стороны, правомерно ли все измерять в долларах? Согласись спортивный мир на условия американцев, разве не явилось бы это свидетельством полнейшей капитуляции перед напором телевидения? Можем ли мы позволить кому-либо — пусть даже во имя финансового благополучия олимпийского движения — торговать олимпийскими традициями и принципами?

Вопросы были острыми и задавали их многие. Но вот что важно отметить: большинство участников разгоревшейся дискуссии считало, что пора, давно пора дать отпор проникновению коммерческого телевидения в спорт.

Помню, какую поддержку получило заявление члена медицинской комиссии МОК австралийского врача Кена Фитча. В открытом письме президенту Международного олимпийского комитета он писал: «От имени медиков рекомендую МОК не допускать планирования олимпийских мероприятий на время, отвечающее лишь интересам американского телевидения. Перенос соревнований на утро — рискованное дело, создающее угрозу для здоровья спортсменов. Вправе ли мы думать лишь о финансовых выгодах?»

Призыв доктора Фитча был услышан, прежде всего в национальных олимпийских комитетах и международных федерациях. Первый вице-президент ИААФ Леонид Хоменков рассказывал мне о тех жарких спорах, что кипели на заседании совета этой федерации, когда там обсуждался вопрос о времени проведения финальных сеульских стартов. Участники встречи тщательнейшим образом взвешивали все «за» и «против», каждый из них, посвятивших свою жизнь популяризации легкой атлетики, хотел бы, конечно, чтобы в казне федерации было больше таких необходимых средств. Но, задавали они вопрос, какой ценой?

В разгар дискуссии к микрофону подошел Оллан Кассел. Высокий, представительный американец, исполнительный директор Легкоатлетического конгресса США говорил медленно, словно для самого себя окончательно формулировал позицию: «Вопрос, который мы сегодня обсуждаем, и сам по себе очень непрост, мне же он поначалу казался почти неразрешимым. Вы знаете, я сам был спортсменом, в Токио завоевал золотую медаль в эстафете. Знаете и другое: ныне я тесно связан с телебизнесом. Так какой же мне нужно было сделать выбор? В чью пользу проголосовать?»

Кассел несколько секунд помолчал, затем продолжил уже быстрее, как будто хотел поскорее сбросить с себя груз проблемы: «И тогда я представил, что это мне, совсем еще молодому спортсмену, нужно стартовать ранним утром. Ужасно! Поверьте, я не смог бы показать даже удовлетворительного результата, мои друзья по эстафете — тоже. А разве здесь, в совете ИААФ, каждый из нас не представляет прежде всего интересы спортсменов? Нет, деньги такой ценой нам не нужны. Во время голосования я буду среди тех, кто против изменения графика олимпийских стартов».

Американец вернулся на свое место, сопровождаемый аплодисментами. Его точку зрения разделяли все участники заседания. Голосование в данном случае оказалось чисто символической процедурой.

Не собираюсь выступать в роли пророка и потому предпочту обойтись без прогнозов, тем более, что никто, пожалуй, пока не знает, как будут в дальнейшем развиваться взаимоотношения в структуре «телевидение — олимпийское движение». Очевидно лишь, что предстоит борьба, и борьба нелегкая. Но иного пути у МОК нет, иначе откормленный кукушонок, каким сегодня выступает коммерческое телевидение, может наделать бед.

Именно об этом говорили участники первого в истории спортивного движения международного симпозиума, посвященного проблемам средств массовой информации. Симпозиум этот состоялся в самом конце 1984 года в Лозанне.

Впервые руководящие деятели спортивных объединений, представители многоликого мира пишущей и электронной прессы, спортсмены собрались за одним столом, чтобы тщательно рассмотреть весь комплекс вопросов, связанных с ролью телевидения в популяризации массового и большого спорта, идеалов и принципов олимпизма, достойным освещением крупнейших международных спортивных мероприятий, и в первую очередь олимпийских игр.

Встреча была столь важной и столь откровенной по своему характеру, что о ней, безусловно, стоит рассказать особо. Прежде всего вот почему: коммерческое телевидение, нагло эксплуатирующее интерес человечества к спорту, видящее в играх лишь средство обогащения, оказалось под огнем критики. Даже так: вынуждено было занять место на скамье обвиняемых.

Участники симпозиума говорили об опасной тенденции — зависимости олимпийского движения, олимпийских игр от коммерческого телевидения. Речь шла и о том, что в этой ситуации все сложнее приходится некоммерческим телевизионным организациям. Так, некоммерческий Западноевропейский союз радиовещания и телевидения (Евровидение) был вынужден заплатить Оргкомитету Лос-Анджелеса небывалую сумму — почти 20 миллионов долларов. И не случайно генеральный секретарь Австрийской вещательной корпорации Питер Радель подчеркнул в связи с этим: засилье телекомпаний США в спорте создает для европейского вещания дилемму: то ли избирать американский путь и переходить на коммерческую основу, то ли отказываться от трансляции олимпийских игр.

Отмечалось, что, несмотря на развитие спутниковых связей и других современных средств трансляции, телевизионная аудитория олимпийских игр в последнее время не расширилась, а сократилась. Например, зимние Игры из Саппоро передавали 7 стран Интервидения, а через 8 лет из Лейк-Плэсида — всего две: ГДР и Советский Союз. Причина — высокая стоимость телеправ и технических средств.

Осложнилась ситуация и в Западной Европе из-за появления там коммерческих телеорганизаций. Естественно, эти компании могут предложить организаторам более выгодные контракты, чем некоммерческие службы. И ведь перед Играми в Лос-Анджелесе уже возникла опасность, что право телетрансляции соревнований на Западную Европу приобретет одна из итальянских коммерческих компаний. Если этого не случилось, то только потому что МОК вовремя осознал: передача прав этой фирме в колоссальной степени сузила бы телеаудиторию и, по сути, создала бы «элитного» олимпийского зрителя.

Вот выдержки из выступлений некоторых участников симпозиума.

Вилли Дауме, президент НОК ФРГ и член МОК: «Игры в Лос-Анджелесе заставили меня критически взглянуть на роль телевидения. Неучастие ряда ведущих спортивных держав было использовано для раздувания националистических чувств. Каждая золотая медаль, каждая победа хозяев увеличивали число включенных американцами телевизоров, что было в интересах политиков и бизнесменов, которые видят в болельщиках лишь потенциальных покупателей.