В противовес Бинсвангеру, для которого критика понятий должна составить особое логико-методологическое направление, Выготский исходил из того, что

* По мнению Выготского, понятие общей психологии не совладает с понятием теоретической психологии. Теоретическую психологию, «в сущности, психологию взрослого нормального человека, следовало бы рассматривать как одну из специальных дисциплин наряду с зоопсихологией и психопатологией. То, что она играла и до сих пор отчасти продолжает играть роль какого-то обобщающего фактора, формирующего до известной степени строй и систему специальных дисциплин, снабжающего их основными понятиями, приводящего их в соответствие с собственной структурой, объясняется историей развития науки, но не логической необходимостью. Так на деле было, отчасти есть и сейчас, но так вовсе не должно быть и не будет, потому что это не вытекает из самой природы этой науки, а обусловлено внешними, посторонними обстоятельствами; стоит им измениться, как психология нормального человека утратит руководящую роль» <с. 292).

450

ПОСЛЕСЛОВИЕ

понятия непрерывно критикуются в практике, в повседневном труде ученого, путем их соотнесения с реальными фактами, с эмпирическими данными. Каждый' шаг предполагает и критику понятия с точки зрения факта, и критику факта с точки зрения понятия. Выготский полагал, что всякое открытие в науке есть всегда вместе с тем и акт критики понятия.

Такое взаимодействие понятия и факта, теоретических и эмпирических компонентов знания непрестанно совершается в науке. На более высоком уровне, где понятия — факты частных дисциплин — становятся материалом для дальнейшей критики и переработки, благодаря чему создаются наиболее общие, а поскольку в них «сгущается» действительность, то и наиболее содержательные абстракции, это взаимодействие образует предмет общей науки. Ее можно назвать также методологией в смысле учения о способах, путях, приемах конкретно-научного познания, но опять-таки имея в виду, что «орудийность» (способ обработки эмпирического материала) присуща даже самому элементарному понятию.

Общая наука «перенимает», возводит в более высокий ранг это оперирование понятиями, теперь уже — соответственно ее предмету — наиболее общими понятиями (категориями). Она, таким образом, определяет предмет и метод любых форм-научно-психологического исследования, на какие бы объекты оно ни распространялось.

Методология конкретной науки складывается под влиянием философии, но-имеет собственный статус, определяемый природой предмета этой науки, исторической разверткой ее категориальных структур. Методологическое исследование-психологических понятий, методов, объяснительных принципов не является поэтому философской «светелкой», пристроенной к науке. Оно порождается в связи с запросами конкретной науки и составляет ее неотъемлемую часть.

Идея о нераздельности двух способов исследования науки — логического и исторического — стала краеугольным камнем всей теоретической конструкции Выготского*

Научная методология на исторической основе возможна потому, что закономерность, повторяемость, правильность присущи самому процессу познания, его-историческому бытию. Из объективной логики развития процесса, логики, скрытой за неповторимостью событий, записанных в памяти науки, извлекаются общие формулы, из которых выводятся и предсказуются эти события. «Закономерность в смене и развитии идей,— замечает Выготский,— возникновение и гибель понятий, даже смена классификаций и т. п.— все это может быть) научно объяснено-на почве связи данной науки 1) о общей социально-культурной подпочвой эпохи, 2) с общими условиями и законами научного познания, 3) с теми объективными требованиями, которые предъявляет к научному познанию природа изучаемых явлений на данной стадии их исследования, т. е. в конечном счете — с требованиями объективной действительности, изучаемой данной наукой» (с. 302).

Тот факт, что психология уже осознала необходимость общей науки (методологии), но еще не была в состоянии произвести ее на свет, рассматривается Выготским как свидетельство кризиса психологии. Острая потребность в методологии-побуждает отдельные структурные звенья науки производить «замещающие действия». Роль, которую по праву должна была сыграть общая психология, и только она, пытаются присвоить частные дисциплины — детская психология, патопсихология, зоопсихология и другие, возводящие свои, действительные лишь для ограниченного круга явлений, понятия-факты в ранг общепсихологических категорий.

Поразительное сходство наблюдается между эволюцией самых различных психологических концепций — от частного открытия в специальной дисциплине к. последующему распространению своих идей на всю психологию и затем на человеческое знание в целом. Так обстояло дело с фрейдизмом, рефлексологией, геш-тальтизмом и персонализмом. Они проделывали этот путь с удивительным однообразием, выражая тем самым в неадекватной форме назревшую потребность в обшей науке, придающей благодаря фундаментальным абстракциям единство »

451

ПОСЛЕСЛОВИЕ

внутреннюю связь понятиям и фактам психологии, определяющей ее предмет в качестве единой науки, а не беспорядочного конгломерата феноменов.

В противовес тем, кто видел в кризисе только распад, только крушение всех устоев, кто чувствовал себя, по словам известного русского психолога Н.Н. Лан-ге, «в положении Приама на развалинах Трои», Выготский считал, что в кризисе действует не только разрушительное, но и созидательное начало.

Работники, непосредственно связанные с практикой научного человекознания и человекоизменения, с большей остротой, чем кто бы то ни было, осознают потребность критически проанализировать разрозненные факты, гипотезы, эмпирические обобщения, свести «начала и концы знания».

Трудности решения этой задачи усугубляются тем, что в организме науки ока-вались «сращенными» гетерогенные компоненты — каузальная, естественнонаучная психология и психология индетерминистская, телеологическая. Кризис показал, что их сосуществование нетерпимо, что их необходимо «рассечь», что продуктивное изучение психической регуляции поведения возможно только в качестве каузального. История вынесла свой приговор — она показала нищету и бесперспективность индетерминизма. Нужно было обладать большой зоркостью, чтобы за сонмом больших и малых школ, теснившихся на психологической сцене, увидеть два главных направления — каузальное и индетерминистское и констатировать обреченность второго.

Кризис показал, что никакая иная психология, кроме детерминистской, в качестве научной невозможна. В этом и состоит его глубинный исторический смысл. Ограниченность прежнего детерминизма обусловлена тем, что у него не было ресурсов подняться до уровня естественнонаучной трактовки-человеческого сознания — общественно-исторического по природе. Это и оставляло почву для процветания телеологических воззрений, выступавших под именем различных психологии: описательной (В, Дильтей), интенциональной (Ф. Брентано), феноменологической (Э. Гуссерль, А. Пфендер), аксиологической (Г. Мюнстерберг), персонали-стической (В. Штерн) и других.

Историзм был чужд и тем концепциям, в которых имелась естественнонаучная струя,—бихевиоризму, гештальтпеихологии, функционализму. Их философская ориентация препятствовала выходу из кризисной ситуации, требовавшей, как отмечалось, создания общей науки в качестве методологии психологического исследования. Такая конкретно-научная методология* будучи единственно законной преемницей одной из двух тенденций, определявших путь психологии во все предшествующие века, а именно естественнонаучной, может быть, по Выготскому, развита только на фундаменте, который «презрели» прежние строители, на фундаменте диалектического материализма.

Марксистскую психологию Выготский рассматривал не как одну из школ {как говорили, например, об ассоцианистской, экспериментальной, эйдетической и других школах), а как единственно научную психологию. В отличие от авторов, которые, утратив чувство историзма, требовали от психологии «покончить с прошлым» и «начинать сначала», Выготский полагал, что преобразование психологии на основе марксизма вовсе не означает отбрасывания всей ее предшествующей работы. Каждое усилие свободной мысли овладеть психикой, каждая попытка детерминистского исследования подготавливали будущую психологию, и потому они необходимо войдут в трансформированном виде в ее состав.