Все коренные вопросы познавательной активности человека — соотношение теоретического и эмпирического, слова и понятия, способы оперирования понятием как особым орудием и благодаря этому изменения его предметного содержания, реального практического действия и его интеллектуального коррелята — сначала рассмотрены на материале развивающегося научного знания. Лишь после того как они были выверены на этой особой культуре, Выготский обратился от опыта исторического к опыту психологическому. В ребенке он увидел маленького исследователя, действующего по тем же правилам, что и исследователь взрослый.

Диалектику познания — принципы историзма и отражения Выготский постиг, как мы видели, не умозрительно, а на особой исторической эмпирии, ставшей плацдармом для методологического наступления на твердыни, которыми не смогла овладеть прежняя детерминистская, естественнонаучная психология.

Со времен Выготского советскими психологами проведена огромная работа по теоретической реконструкции психологического знания на началах марксистско-

456

ПОСЛЕСЛОВИЕ

ленинской философии. Совершенно недостаточно, однако, удовлетворяется потребность в общей психологии, в том ее понимании, которое отстаивал Выготский, т. е. в специальной методологии конкретно-психологических исследований. Будучи нераздельно связана с философией, эта специальная методология должна иметь собственные принципы, задачи, строение и служить интегрирующим центром всего многообразия психологического знания и главным рычагом его построения.

V

В заключение несколько итоговых слов об обстоятельствах, определивших достижения Выготского.

Для каждого, кто общался с ним, сразу же становилась очевидной огромная талантливость этой личности. Но никакие личностные качества не могут сами по себе объяснить появление научного лидера. Центральной для Выготского в его анализе науки и любых ее феноменов являлась идея о том, что за спиной отдельных фигур исторического процесса действуют «с силой стальной пружинь» объективные законы. По их велению, а не по прихоти героев исторического процесса рождаются и гибнут, возвышаются и сменяют друг друга концепции, школы и направления.

Этот подход, реализованный Выготским в его реконструкции динамики научных идей, целесообразно распространить и на оценку его собственного творчества. Оно формировалось под воздействием новых социальных условий и нового мировоззрения. Именно эти факторы побудили осмыслить историческую ограниченность психологических школ, рожденных в иной социально-идейной атмосфере, и дать импульс направлению, которое позволило искать новые ответы на запросы логики развития научного познания.

«Наша наука,— писал Выготский,— не могла и не может развиться в старом обществе. Овладеть правдой о личности и самой личностью нельзя, пока человечество не овладело правдой об обществе и самим обществом» (с. 436).

Правду об обществе, по выражению Выготского, сказал марксизм. Объяснительные принципы этой философии — историзм и системность, единство теории и практики при определяющей роли последней, первичность бытия по отношению к его психическому образу — направили Выготского, совместно с коллективом советских психологов, на преобразование самих основ изучения человека. И если именно Выготский стал, по свидетельству исторического опыта, авангардной фигурой в этом коллективе, то объяснение этого факта лежит, мы полагаем, в следующем.

Прежде всего, в высокой философской культуре его исследований. Правоту марксизма он воспринял в контексте развития мировой философской мысли. Декарт и Спиноза, Гегель и Фейербах, вся великая философская традиция представлена в подтексте (а порой и в тексте) его исследований человеческой психики с диалектико-материалистических позиций. Ничто ему не было так чуждо, как наивная позитивистская вера в «чистую», беспредпосылочную науку, в способность самих по себе экспериментальных или математических процедур безотносительно к творческой работе теоретической мысли осваивать психическую реальность.

Вместе с тем полет мысли Выготского был бы невозможен вне опоры на традиции, сложившиеся в конкретно-научном изучении психических явлений. Преобразователем этих традиций мог выступить лишь тот, кто их органично воспринял, кто впитал многотрудный опыт прежних поисков.

Перед читателем работ Выготского проходит широкая панорама развития мировой психологии, ее основных направлений, ориентированность в которых стала предпосылкой нового теоретического синтеза. Но не только события на том участке научного фронта, где шла разработка психических явлений, находились под пристальным и проникновенным взором Выготского. Он обладал способностью охватить процессы и тенденции развития в смежных с психологией науках — естественных и гуманитарных. Эта способность мыслить междисциплинарно благотворно сказывалась на специально психологическом анализе, поскольку объекты такого анализа по самой своей природе включены в системы отношений с объектами биологического и социального познания.

457

15 Л. С Выготский, т. 1

ПОСЛЕСЛОВИЕ

К важным особенностям творчества Выготского следует отнести также его неотступное стремление сомкнуть продвижение в психологических проблемах с властными запросами практики. За этим стояло усвоенное им методологическое кредо: практика не только контролирует результаты процесса познания, она конституирует сам этот процесс.

Нельзя понять психологическую концепцию Л.С. Выготского вне ее эволюции.

В литературе о Выготском нередко встречается неадекватная оценка его теоретических позиций. Источник неадекватности скрыт, в частности, в игнорировании эволюции Выготского на природу психического, в смешении его представлений, относящихся к различным периодам творчества.

Марксистская методология, как известно, требует ири рассмотрении творчества любого ученого следовать такому способу исторической реконструкции его вклада в основной фонд научных знаний, который бы не допускал ни апологетического, ни нигилистического подхода. К сожалению, следы таких подходов просматриваются на протяжении всей истории советской психологии и поныне дают о себе знать в оценках некоторых современных авторов. Обращение к подлинному Выготскому подменяется в этих случаях произвольными толкованиями, неизбежно смещающими историческую перспективу.

Творчество Выготского должно быть рассмотрено и оценено в том социально-культурном контексте, которым оно порождено. Его учение формировалось в послереволюционные годы, в эпоху ломки старого мира, коренной перестройки представлений о- человеческой личности и перспективах общественного развития. В этой атмосфере психологические воззрения Выготского, как и других передовых советских психологов, были ориентированы на диалектико-материалистическую методологию научного познания. Сквозь призму этой методологии были развиты на новой методологической основе лучшие традиции отечественной психологической мысли: естественнонаучная традиция, восходящая к И.М. Сеченову, и культурно-историческая — восходящая к А.А. Потебне.

Выготский не создал сколько-нибудь завершенной психологической системы. В напряженном поиске он непрерывно генерировал все новые и новые идеи, без сожаления расставаясь с одними, выдвигая другие, порой круто меняя маршрут своей мысли. Он, быть может, самая беспокойная фигура в нашей психологии. И плодотворное влияние этого беспокойства мы ощущаем и поныне.

Многое из того, что он выстрадал, потеряло актуальность. Но многое по-прежнему сохраняет идейный потенциал. Погружаясь в прошлое и реконструируя захватывавшие Выготского проблемы, острую полемику вокруг этих проблем, сложные перипетии борьбы за новую психологию, мы живо ощущаем связь времен, зависимость современных исканий от созданного в ту эпоху.