По самой своей природе фантастика никогда не была нейтральной по отношению к проблемам идеологической борьбы. Однако в последние годы водораздел между направлениями прогрессивной научно-фантастической мысли и реакционной квазифантастики «массовой культуры» обозначился особенно резко. Тотальное навязывание концепций будущего в расхожем варианте американского «масскульта» приняло ныне поистине глобальные масштабы, захватив все виды массовой информации: книги, кино, телевидение, театр, прессу, рекламу. Законченное воплощение получила ныне и тенденция, подмеченная еще в начале семидесятых годов (в статье А. Беляева «Фантастика в кривом зеркале советологии»), использовать фантастику в откровенно антисоветских целях.
Сравнительно недавно по американскому телевидению был показан фильм под названием «Третья мировая война». Эта телестряпня была напичкана грубейшими антисоветскими вымыслами — такими, как «вторжение» на территорию США, «нанесение Советским Союзом ядерного удара» и т. п. Кадры этого четырехчасового боевика изобилуют картинами рукопашных схваток между советскими и американскими солдатами, разного рода жестокостей в отношении американского населения.
Вот один из эпизодов: транспортный самолет, проносящийся над безжизненной снежной пустыней, выбрасывает десант. Едва приземлившись, десантники выстраиваются в боевом порядке. Идут титры: «Место действия — Аляска, время — будущее…» Становится ясно: Соединенные Штаты подверглись агрессии. Но кто агрессор? Вместо ответа камера крупным планом демонстрирует красные звезды на меховых шапках десантников.
Так же — в лоб — втолковывают зрителям, зачем русским понадобилась агрессия: оказывается, для того, чтобы захватить аляскинские нефтепроводы и, посадив Америку на голодный энергетический паек, поставить Вашингтон на колени.
Вот по существу и весь примитивный сюжет.
Провокационная суть затеи ясна — подстегнуть и без того накаленную антисоветскую военную истерию. Не гнушаясь грубых поделок, авторы фильма открыто пропагандируют идеи ядерной войны между США и СССР. Эта беспрецедентная акция стала возможной лишь в условиях нагнетания официальным Вашингтоном оголтелого антисоветизма и военного психоза. Телевидение выполняло «социальный заказ», усугубляя своей кинофальшивкой милитаристскую атмосферу, которую Вашингтон раздувал в стране, дабы закамуфлировать собственные совершенно конкретные милитаристские устремления.
«Третья мировая война» знаменует собой очередной виток в использовании фантастики в качестве мощнейшего средства массовой пропаганды. Надо ли говорить, что и этот телефильм, и всевозможные «сценарии» третьей мировой войны, зачастую оформленные под беллетристику, и даже пресловутый ядерный покер не являются в данной системе изолированными звеньями?
Превзойдя все известные доселе коммерческие рекорды, по экранам многих стран мира огненным вихрем пролетел фильм «Звездные войны», отснятый Джорджем Лукасом на студии «XX век — Фокс». Казалось, для пустых еще вчера кинозалов наступил золотой век. Люди часами сидели на спальных мешках, дожидаясь своей очереди. Билеты перепродавались по пятьдесят долларов и выше. Всем хотелось поскорее посмотреть немудреную сказку про юного Джедая, освобождающего прелестную принцессу из лап терроризирующей галактику гангстерской шайки, которой командует чудовищный дракон, и спасающего от уничтожения нашу планету. По самым скромным подсчетам, фильм просмотрело свыше миллиарда человек. Многие из них стремились вновь и вновь погрузиться в магию межзвездной бездны, столь виртуозно воспроизведенной компьютером.
На волне невиданного успеха не замедлила возникнуть новая кинокомпания «Лукас-филм», поставившая на службу индустрии грез суперсовременную электронную технику. Невзирая на традиционный «хеппи энд» и все развязанные узлы сюжета, появилось продолжение «Звездных войн» — супербоевик «Империя наносит ответный удар», за которым не заставила себя ждать и третья лента — «Возвращение Джедая».
Мне довелось увидеть ее не так давно в Балтиморе, где проходил сорок первый конгресс научных фантастов англоязычных стран, собравший восемь тысяч участников. Впрочем, не о фильме речь. Поражало другое: власть моды, турбулентность очередного поветрия. Впечатление было такое, будто вся молодая Америка очертя голову ринулась в маскарадные забавы.
По залам и коридорам грандиозного «Конвеншн-холла», где в двадцати аудиториях обсуждались проблемы, так или иначе связанные с будущим человечества, сновали десятки стереотипных «принцесс», «Джедаев» в средневековых плащах, толпы полуголых «волшебниц», целые роты «космических стражей» в черной униформе, «монахи», «инопланетные чудовища» — словом, все персонажи, размноженные в изобильном наборе копий. Поэтому никто ни на кого не обращал внимания. Даже роботы, которым в звездной сказке отводится весьма важная роль, катясь на урчащих колесиках сквозь разряженные сонмища, не привлекали любопытных взглядов. Напрасно мелькали неоновые лампы и надрывались вмонтированные в золотистый кожух динамики, старательно воспроизводя выстроенные синтезатором слога речи. «Будущее», разумеется в его специфически американском варианте, буквально путалось под ногами, не вызывая иных эмоций, кроме скуки и пресыщения.
Да и может ли быть иначе, если магазинные полки ломятся от сувенирной «Лукас-продукции». Куколки с лицами полюбившихся героев и противостоящих им сил, средневековые и лучевые мечи, атомные пистолеты и звездолеты, майки и книги, видеокассеты и значки, талисманы и механические — один к одному — модели. Я уж не говорю о реквизите. Костюмы, плащи, кокетливые золотые кружочки взамен лифчиков и соответствующая каждому образцу обувь. Какая-нибудь минута — и всякий желающий, выбросив, разумеется, недельную зарплату, может стать олицетворенным кумиром киногрез. Возникло даже движение «Братство рыцарей Джедая» с «генералом», на манер иезуитского ордена, во главе и шестью степенями «посвящения». Немудрено, коли «Джедаев» этих пруд пруди и от полуголых девиц с золотыми змейками на груди некуда деться.
Впрочем, забавы забавам рознь. Недавнюю киноленту «Военная игра», где предприимчивый подросток, подключившись к секретному компьютеру Пентагона, чуть было не спровоцировал термоядерную войну, американцы смотрели всерьез. Слишком похоже было на правду. Особенно в накаленной атмосфере тех дней, когда все средства массовой информации раздували страсти вокруг инцидента с южнокорейским лайнером.
Что же касается последовавшего вскоре телевизионного фильма «На следующий день», поставленного компанией «Эн-Би-Си», то он поверг Америку в состояние шока. Шестьдесят миллионов зрителей могли видеть на своем домашнем экране, чем кончаются ракетные распасовки на сегодняшнем глобусе. Пример типичного американского городка, типичной американской семьи, ввергнутой в огненный «холокост», произвел столь кошмарное впечатление, что президент Рейган счел необходимым выступить по телевидению с неуклюжими оправданиями проводимого им курса.
Фантастика в США — дело весьма серьезное, ее влияние на общественное мнение исключительно велико. Книги — полторы тысячи названий ежегодно, — десятки фильмов, реклама и многомиллионный сувенирный бизнес. Не случайно курсы научной фантастики читаются почти во всех высших учебных заведениях и колледжах. Есть даже специальные учебники, предназначенные для университетов и школ.
Неудивительно, что фантастика стала и стратегическим оружием тотальной пропаганды. Кстати, первыми это поняли и со всей трезвостью оценили научные эксперты «Лукас-филм», тесно связанные с могущественными электронными корпорациями.
Свидетельством тому служит и такой факт, как участие в работе Балтиморского конгресса высокопоставленных армейских чинов, причастных к атомным и военно-космическим программам. И это тем более характерно, что тематика форума выходила далеко за рамки собственно научной фантастики. Из одиннадцати лекционных потоков литературе как таковой, в том числе и модным поделкам на темы магии и вампиризма, было посвящено только два. Да еще в одной аудитории любители — «фэны», — демонстрируя друг перед другом «звездный» реквизит, обсуждали животрепещущие вопросы, вроде: «Сохранится ли в будущем порнография?» Зато проблемам, связанным с космосом, и перспективам наиболее радикальных научных разработок было отведено четыре постоянно задействованных аудитории, где лекции и дискуссии продолжались целый день, с кратковременным перерывом на чашку кофе.