В двадцатых годах нынешнего века другой американец, писатель Томас Вулф, высказался с острой и недвусмысленной тревогой за судьбы родины:
«Думается мне, — писал он, — что мы, американцы, заблудились. Но я убежден, что нас найдут… Я считаю, что уклад жизни, который был создан нами в Америке и создал нас, выработанные нами общественные формы, соты, что мы построили, и улей, образовавшийся из них, — по своей природе обречен на самоуничтожение и посему должен быть разрушен… Но я также знаю, что Америка и ее народ бессмертны. Они не могут погибнуть и должны жить…»
И вот, наконец, современный нам Уильям Стайрон, чей роман с многозначительным заголовком «И поджег этот дом» был не так давно напечатан у нас. Те же страхи, та же боль и, в общем-то, те же самые рецепты самоизлечения. Разница в одном — все это автор вложил в уста одного из своих главных героев, старого Альфреда Леверетта, человека, который еще помнил времена, когда страна была иной.
«В жалкое время живем, — говорит старик сыну. — Жалкое время. Пустое время. Серое время. В воздухе прямо пахнет гнилью. А главное, будет еще хуже.
…А надо стране, этой большой стране надо, чтобы с ней что-нибудь случилось. Буря, трагедия, как с Иерихоном и городами Ханаана, что-нибудь ужасное… когда люди пройдут через огонь, через пекло, когда отведают муки и хватят горя, они снова станут людьми-человеками, а не стадом благополучных довольных свиней у корыта. Не шушерой без разума, без духа, без сердца. Торговцы мылом!..»
Дальше у Стайрона — почти слово в слово, как у Вулфа: «Нам надо все начать сначала, строить заново, с первого этажа. То, что творится с этой страной, было бы позором для Римской империи в эпоху самого глубокого упадка. У наших отцов-основателей были благородные мечты, и поначалу, мне кажется, они сбывались… Но где-то по пути все пошло вкривь и вкось».
Замечу, что роман Стайрона написан в шестидесятых годах, когда Америка еще не знала новейших «побед» Антиморали.
Но вот в начале восьмидесятых, когда они уже появились, эти пирровы «победы», другой, не менее известный американский писатель, Эдгар Лоуренс Доктороу, жалуется: даже среди интеллигенции в Америке многие заняли охранительские позиции, требуя говорить «больше хорошего об Америке», а иначе, мол, подрываются устои, система, которая нас кормит, иначе мы предатели. «Литература, — продолжает Доктороу, — теряет силу воздействия, и само ее существование лишается оправдания, а нравственное величие человеческой души обессмысливается…»
Нет, есть в Америке люди, которые видят, понимают, пытаются бороться тем оружием, которое у них пока еще есть — Словом.
Признаться, когда я прочитал утверждение Доктороу насчет литературы, то подумал, что в нем есть некоторое преувеличение, что сказано оно, как иногда бывает с людьми творческими, в эмоциональном запале. Так бы и думал до сих пор (а значит, и процитировал бы его здесь с оговорками), если бы не услышал все то же самое собственными ушами.
«Дейли уорлд», США
Минувшей осенью у нас в гостях был американский писатель, чьи книги уже много лет пользуются заслуженным успехом у читателей. Рассказав об очерке, над которым сейчас работал, я на этот раз прямо, без всяких обиняков спросил: удастся ли американцам в ближайшие пять — десять лет если не одолеть Антимораль, то хотя бы укоротить ее длинные руки?
В ответ я услышал монолог, который приведу здесь целиком:
— Не думайте, будто у нас не раздаются голоса протеста. И громкие голоса — у некоторых из нас есть возможность пользоваться достаточно мощными усилителями, включая и средства массовой информации. И нас слышат. А результатов нужных нет. Увы!.. Я часто выступаю перед большими аудиториями, прежде всего учительскими. И прежде всего говорю именно об этом… Как-то в Атланте собрались восемь тысяч учителей. После лекции я даже сказал себе: «Молодец! С тобой все в порядке. К их сознанию ты пробился и на этот раз. Их было восемь тысяч, а у каждого в классе по тридцать — сорок учеников. Это уже кое-что…» Но потом, стоило мне вернуться к себе в Нью-Йорк и сесть к телевизору, я понял, насколько смешон был мой самодовольный оптимизм. Что толку?! Ну, послушали они меня в воскресенье, ну, расскажут своим ребятам, те, может, и задумаются на несколько минут. Но на другой день наше телевидение, как и завтра, и послезавтра, и весь месяц и весь год, по-прежнему будет внушать совсем иное… Самое страшное в том, что калечат подростков. Пока они маленькие, есть еще какое-то влияние семьи. А потом… Только телевизор, пресса, книжная макулатура…
Мы дошли до такого состояния, когда массы простых людей уже не могут обойтись без этого духовного наркотика, требуют его. Это стало привычкой. С обычными наркотиками у нас как-то борются. Все-таки есть законы, полиция… А с Антиморалью — нет. Мы просто не в силах одолеть ее. Образовался замкнутый круг. Вначале этот духовный наркотик давали исподволь, с каждым годом все больше и больше. И теперь, когда говорят, что массовый потребитель не может без него, я в это верю… Чтобы прекратить, нужен шок, кризис… Как у обычных наркоманов… Надеюсь, я ответил на ваш вопрос?..
На этом, пожалуй, можно закрыть наше очередное заседание. Тем более, что Председатель и судьи уже посматривают на часы: ситуация в общем-то достаточно очевидна.
А почему, собственно, речь идет только об Америке? Разве в других капиталистических странах — к примеру, в той же Западной Европе не наблюдается явлений и процессов, подобных тем, что исследовались в ходе наших предыдущих заседаний? Нет ли в столь избирательном, узко-географическом подходе чрезмерного авторского пристрастия? Или — еще хуже — заведомой необъективности?..
Что ж, вопросы эти вполне закономерны. Значит, давайте разбираться…
Соединенные Штаты — несомненный правофланговый Антиморали, эпицентр ее возникновения и бурного развития. Очевидность такого утверждения не оспаривается всерьез ни в Западной Европе, ни в других регионах. В этом отношении остальной мир можно, пожалуй, упоминать только, так сказать, в страдательном залоге — как потребителя — вольного или невольного — больших или малых — «джентльменских наборов» духовного и нравственного смрада, поступающих из-за океана.
Именно Соединенные Штаты в ходе своих давних попыток навязать остальному миру собственную экономическую и политическую модель, одновременно (и, скажем прямо, не без определенного успеха) стремятся навязать и свою модель «культурных ценностей». Конечно, факт сей общеизвестен, однако за рубежом на эту тему написано не так уж много откровенных книг, рассчитанных на широкую публику. Газетные, журнальные статьи по отдельным аспектам темы иногда появляются, а обобщающих, серьезных исследований я что-то не встречал. (Справедливости ради вынужден заметить, что и у нас, как ни странно до сих пор, тоже нет популярно написанной широко доступной подобной работы. Как, почему это случилось — объяснить не берусь. Нет, и все.)
А между тем возникновение экспорта культурной разновидности американского империализма, методы и каналы его распространения весьма любопытны и поучительны. Впрочем, мы с вами в данном случае займемся всем этим только применительно к предмету нашего исследования, ни в коей мере не претендуя на полноту охвата. Наша задача — начать, привлечь общественное внимание. Сразу же уточним: предстоящий разговор, естественно, не касается истинной, настоящей американской культуры — творчества ее художников слова, кисти, экрана, талантливых композиторов, музыкантов… Вся беда как раз и заключается в том, что многолетняя и целенаправленная политика Чистогана выдвигает на первый, массовый план совсем не то, чем справедливо может гордиться Америка. Глубокий, острый и ироничный романист Гор Видал, побывавший у нас в 1982 году, так рассказал в интервью «Литературной газете» о сложившейся ситуации: