И только один из тех, кому я тогда задавал свои вопросы, ответил на них, на мой взгляд, честнее и откровеннее других. Это был известный американский дипломат, многолетний посол Соединенных Штатов в Советском Союзе г-н Луэллин Томпсон, ставший в начале шестидесятых годов главным советником президента Кеннеди по «советским делам».

В те годы я работал в Вашингтоне и иногда сталкивался с ним в маленьком «драг-сторе», разместившемся в первом этаже дома на Калифорния-стрит, где я тогда жил. Его дом находился в том же квартале, и случалось, что по субботам мы оба в одно и то же время заходили в «драг-стор» за газетами и журналами. Вот запись его ответа, сохранившаяся в рабочем блокноте:

— Да, это негативная сторона нашей жизни. Но она, вместе со многими позитивными сторонами, неотъемлемая часть нашей системы свободного предпринимательства, свободы выбора вообще. Эта сторона нашей жизни может исчезнуть только вместе с системой, чего, на мой взгляд, никогда не произойдет. Так что вы неправильно ставите вопрос. Дело лишь в том, сумеем ли мы удерживать упомянутые вами процессы в нашем обществе в определенных, хотя бы нынешних, рамках. Я оптимист и считаю, что сумеем…

Немного помолчав, г-н Томпсон добавил:

— Вы, наверное, согласитесь, что я один из тех немногих американцев, кто неплохо знает русских. К сожалению, вы часто предпочитаете однозначные ответы. Но если вы действительно хотите понять нашу ситуацию, то не должны думать однозначно… Мы большая страна, и уже только поэтому все у нас очень непросто. Много сложных взаимосвязей. Почему движется беличье колесо? Потому что по нему бежит сама белка. Не побежит — колесо сразу окажется ненужным…

Вот и весь наш тогдашний разговор. Кое с чем из услышанного я тогда согласился. Да и положение дел с Антиморалью было вовсе не настолько тревожным, как сегодня: порнофильмы все еще находились под запретом и ничего похожего на нынешние «телеигры» и «шоу красоты» с участием калек еще не было. Вот только с мыслью о беличьем колесе я не мог согласиться: даже с точки зрения точности образа она не соответствовала истине. Белка действительно сама двигает свое колесо, но только в клетке, куда ее кто-то посадил. То есть задал ей конкретные условия жизни. Кто и зачем это сделал, вот главные вопросы…

А теперь для того, чтобы исследовать еще одну особенность или, точнее, еще одну уловку Антиморали, давайте снова вернемся к заокеанскому телевидению.

До середины семидесятых все три американских телегиганта — Эй-Би-Си, Эн-Би-Си и Си-Би-Эс — в финансовом отношении держали свои редакции новостей, последних известий и документальных программ вообще, как говорится, в черном теле. Их годовые бюджеты были несравнимо меньше, чем у редакций, готовящих эстрадные шоу и прочие развлекательные программы.

К началу восьмидесятых положение резко изменилось. Почти вдвое выросли ассигнования на информационные программы у каждой из корпораций большой телетройки. Выросла и протяженность этих программ.

Вездесущая пресса заинтересовалась: в чем дело? Оказывается, во-первых, заметно увеличился интерес американцев к тому, что происходит в мире. Во-вторых, отдельные «умельцы» голубого экрана, и прежде всего Дэн Разер из Си-Би-Эс в своей программе «60 минут», начали делать упор на показ уголовной хроники и прочих документальных сюжетов о насилии, смакуя при этом кровь, боль, страдания (крупные планы, безжалостные интервью с жертвами по горячим следам и так далее). Бесстрастная статистика немедленно зафиксировала резкое увеличение зрительских аудиторий. Следовательно, с рекламодателей можно брать больше денег за рекламу в ходе таких передач. К тому же новостные программы обходятся куда дешевле всех прочих: каждый выпуск тех же «60 минут» зарабатывал на рекламе миллион шестьсот тысяч долларов, а производство обходилось всего в двести семьдесят пять тысяч.

«Кажется, новости становятся прибыльным делом, — возрадовался «Тайм» еще в феврале 1980 года и уж совсем откровенно добавлял: — Руководители телевидения, видимо, начали понимать, что подлинная жизнь может быть куда более занимательной (!) и развлекательной (!!), чем ее имитация с помощью актеров».

Так американский телезритель получил еще один — новый — вид духовного наркотика.

Вот отчего на экранах Америки стали появляться живые факелы, современные гладиаторы, жертвы настоящих изнасилований и многое другое.

Вот почему американский журнал «Сатердей ревью» счел возможным сделать в своем августовском номере минувшего года такой страшный вывод: «В результате господства бульварной журналистики и программ теленовостей наши традиционные понятия о непристойности, о праве каждого на интимность любых острых переживаний унесло ветром перемен. Сегодня мы уже ценим и даже смакуем страдания, разумеется, не собственные, а чужие».

Как видим, Антимораль одержала еще одну победу.

В ходе наших заседаний упоминались некоторые конкретные рядовые авторы и исполнители подобных «побед». Но можно ли возлагать на них всю несомненную тяжесть ответственности за содеянное? Думаю, нельзя. Ни в коем случае нельзя. Они ведь тоже крутят беличье колесо в своих профессиональных клетках. Кому-то из них такая работа может даже нравиться, другим не очень, третьим наплевать: платили бы хорошо и продвигали по службе. Четвертые не ведают, что творят. Но все они, по сути дела, только исполнители и соучастники. Главный ответчик — все тот же Чистоган в его разноликих конкретных воплощениях.

Вот что и как сказано обо всем этом в новой редакции Программы нашей Коммунистической партии:

«Антигуманная идеология современного капитализма наносит все больший ущерб духовному миру людей.

Культ индивидуализма и вседозволенности, злобный антикоммунизм, эксплуатация культуры в качестве источника наживы ведут к насаждению бездуховности, к моральной деградации общества. Империализм породил волну терроризма, захлестнувшую капиталистическое общество. Все более пагубной становится роль буржуазных средств массовой информации, одурманивающих сознание людей в интересах господствующего класса».

Емко и точно.

Разговор наш пока что касался Антиморали в ее внутриамериканских проявлениях. О степени ее нынешнего проникновения во внешнюю политику Вашингтона мы поговорим позже: когда займемся вопросом об американском культурном и духовном экспорте.

Все, о чем до сих пор шла речь, вовсе не означает авторской попытки огульно обругать, охаять сегодняшнюю американскую культуру в целом, их прессу, телевидение… Даже если бы и хотел, все равно не получилось бы: у нас в стране достаточно широко известно то позитивное в американской жизни, что заслуживает внимания и уважения. И не только в области культуры, но и науки, техники. Если бы американцы знали о нас столько же!..

Что касается тех неприглядных сторон заокеанского бытия, о которых идет речь, автор занялся ими прежде всего потому, что уверен: культура Америки попала в большую беду, равно как и огромные массы американцев, независимо от того, насколько они сами это осознают. Между тем именно они — главные объекты атак Антиморали и Чистогана — первыми принимают на себя эти мощные разрушительные волны. Это они — жертвы массированного психологического насилия со стороны тех сил, которые даже в капиталистической Западной Европе давно уже именуют прямо и откровенно — американский культурный империализм.

Ну, а что же американцы? Неужто никто из них не видит, что творится? Не протестует? Не борется?..

Понимают и протестуют довольно давно. Прежде всего интеллигенция.

Еще в прошлом столетии американский философ Ралф Уолдо Эмерсон утверждал: «Истинный показатель цивилизации — не уровень богатства и образования, не величина городов, не обилие урожая, а облик Человека, воспитываемого страной».

Почему Эмерсон настолько ограничил понятие цивилизации, явно снижая роль материальной культуры? Думаю, это было продиктовано желанием предостеречь соотечественников, сказать с определенностью, какого болезненно одностороннего национального развития им следует избегать.