Человеку, обращающемуся к Богу, как к отцу, не всегда легко в его вере: но, стремясь оградить себя от всяческих маний, он обращается по правильному адресу».

Без помощи бога, рассчитывая только на самого себя, 18-летний школьник из Бремена Торстен Хеннинг сумел оборониться против бредовых идей БИЛЬД. Изготовителей бредней он побил их же собственным оружием.

Когда БИЛЬД вновь углядела НЛО над Бременом, Торстен позаботился о дальнейшей судьбе пущенной в оборот сенсации: «Мне хотелось самому все испытать и доказать, что они фабрикуют свои «основанные на научном фундаменте» статьи из непроверенных сплетен». Рядом с фотографией Торстена БИЛЬД поместила следующую публикацию: «После появления

НЛО: таинственный металл на бременских полях. В редакцию БИЛЬД дозвонился возбужденный 18-летний школьник Торстен Хеннинг: «Я слышал об НЛО над Бременом. На поле у Альстердамма лежат отливающие серебром камни. Их могло оставить сверкающее небесное тело». Торстен Хеннинг не рекомендует трогать эти осколки: «Они же могут быть радиоактивными». Торстен скажет позднее: «Я вообще этого не говорил, это они сами за меня придумали».

Таким же образом фальсифицируются и мнения ученых: «Таинственные камни в редакции БИЛЬД. Они намного тяжелее просто камней и имеют множество небольших отверстий на поверхности. Геолог Торвальд Круков из морского музея рассматривал их блестящую поверхность и взял пробы: «Кто-то испытывает новые сплавы. Все три обломка из одного тигля». И пока читатель не заметил, что во всем, что говорил геолог, нет ничего таинственного — тут же заключение жирным шрифтом: «Состав камней в состоянии определить только специалисты. Институт по изучению закалки металлов уже исследует таинственные металлы».

Итак, история БИЛЬД испечена. Но даже если репортер БИЛЬД считает своих читателей полными дураками, ему следовало бы с большей осторожностью цитировать ученых. Торвальд Круков: «Я же совершенно четко сказал сотруднику БИЛЬД, что это какие угодно «камни», только не внеземные». И в самом деле, «таинственные камни» оказались отходами металлургического завода, где работала мать Торстена. Он отыскал их дома в погребе, подмазал кремом «Нивея» и выложил как приманку.

Северогерманское радио, профсоюзный журнал «Рэн», ряд школьных газет оповестили об удавшемся опыте Торстена. Между тем БИЛЬД не проронила о нем ни слова.

Г. Капралов

Кинематографу исполнилось 90 лет со дня рождения 28 декабря 1895 года, когда в Париже на бульваре Капуцинов Луи Люмьер показал первую кинопрограмму зрителям, которые, по словам очевидца, «сидели с открытыми ртами и остолбенелые от удивления, пораженные донельзя». Перед ними на полотне экрана, словно наяву, поезд прибывал на вокзал, рабочие выходили с фабрики, завтракал ребенок, а мальчишка, забавляясь, то наступал ногой на пожарный шланг, то снимал с него ногу, и поливальщик, недоумевая, в чем дело, неожиданно оказывался под струей воды. Так новорожденный кинематограф начал с картин мирной жизни, живых наблюдений над каждодневностью.

Но сегодня почти забыт тот факт, что до аппарата Люмьера норвежским астрономом Янсеном был предложен для киносъемок «фотографический револьвер», а французский биолог Жюль Марэ сконструировал «фотографическое ружье». Не будем вдаваться в технические подробности исторических киноновинок, но обратим внимание, что одна из них называлась револьвером, а другая ружьем. Вспоминая об этом и знакомясь со многими особо рекламируемыми фильмами Запада наших дней, нельзя отделаться от мысли, что иные кинематографисты, подрядившись работать на беззастенчивый бизнес, наводят на мир не кинокамеру, а некое подобие револьвера и только сквозь киноружейный прицел видят человека. Об этом свидетельствуют их фильмы недавних и нынешних дней.

Когда летом 1983 года в Москве проходил тринадцатый Московский международный кинофестиваль, почти одновременно произошли два события, в которых, в каждом по-своему, отразились некоторые из тех противоречий, что характерны для западного кинематографа, и прежде всего американского.

Из США в нашу столицу прилетел известный кинорежиссер Стенли Креймер. На пресс-конференции в одном из залов гостиницы «Россия» Креймер заявил: «Я не мог не приехать сюда в этот трудный и ответственный момент истории. Самая жгучая задача — спасти род людской от гибели. Человек есть человек, и он превыше всего. Некоторые в Соединенных Штатах полагают, что обеспечить мир можно только наращивая военную силу. Но оружия и у нас, и у вас, да и повсюду уже более чем достаточно, чтобы уничтожить все живое на земле. А что, если какой-нибудь безумец нажмет кнопку войны?.. Здесь, в вашей стране, я вижу огромное желание жить с другими народами вместе на мирной планете, несмотря на идеологические разногласия».

Креймер обратился ко всем кинематографистам планеты с призывом осознать грозящую опасность и создать фильмы, которые помогли бы людям в их борьбе за лучшее будущее, зажгли бы умы и сердца, воодушевили для активного противодействия безумной гонке вооружений.

Стенли Креймер хорошо известен такими фильмами острой социальной проблематики, как «Скованные одной цепью», «Пожнешь бурю», «Суд в Нюрнберге», «Этот безумный, безумный, безумный мир», «Корабль дураков», «Благослови зверей и детей» и другими, в которых клеймил фашизм, расовую ненависть и дискриминацию, культ насилия. В фильме «На берегу», созданном двадцать пять лет назад, он выразил свою тревогу за завтрашний день человечества, над которым нависла угроза атомной смерти.

Креймер сообщил, что ныне работает над фильмом «Улица разделения». В центре этой картины образ активиста массовых движений шестидесятых годов, который «образумился», стал бизнесменом, отошел от общественной деятельности. Но старые друзья напоминают ему о прошлом, заставляют снова «прозреть», увидеть тучи, собирающиеся над миром, осознать свою ответственность человека и гражданина.

В то время когда Креймер, убежденный гуманист, художник чуткой совести, делился с нами своими тревожными раздумьями и звал своих западных коллег отрешиться от благодушия и оставить позицию сторонних наблюдателей на «улице разделения», в Лондоне и Вашингтоне произошли политико-кинематографические манифестации иного рода. Английское телевидение сняло фильм «Джеймс Бонд, 21 год спустя». Двадцать один год по английским законам — возраст совершеннолетия, но на сей раз — можно утверждать — отмечалось не совершеннолетие, а маниакальное нисхождение в бездны насилия и безумия, которое совершает вот уже более двух десятилетий один из самых рекламируемых героев западного буржуазного кино, Джеймс Бонд.

У этого супершпиона есть свое кодовое название — «агент 007», что означает «агент с правом на убийство». И свою способность реализовать это право в самых невероятных ситуациях, самыми невероятными способами, но неизменно с улыбкой на устах Бонд демонстрирует со всевозрастающей изощренностью.

Правда, совсем недавно казалось, что кинобондиана начинает иссякать. Но автор этих строк, побывав на XXXVI Каннском международном кинофестивале в мае того же года, повсюду встречал гигантские рекламные щиты, возвещавшие о возвращении Бонда, роль которого снова будет играть устыдившийся в свое время этой роли, но заработавший на ней не один миллион Шон О’Коннери.

С помпой отмечая «совершеннолетие» дипломированного гангстера и авантюриста на секретной службе ее величества, британское телевидение обратилось с просьбой высказать свое мнение об этом экранном кумире насилия к президенту США. И президент охарактеризовал Джеймса Бонда как одного из тех людей, которые «отдавали свои жизни во имя добра». Так ставится знак равенства между «правом на убийство» и «добром».