В этом титре — и страх перед национально-освободительными движениями в Америке, и клевета на народы, которые стремятся строить новую жизнь, и попытка запугать обывателя призраком агрессивности Кубы и Никарагуа, которые якобы угрожают безопасности Соединенных Штатов. Но все это, как говорится, только цветочки. Ибо затем на экране разворачивается зрелище постыдное и мерзкое, которое могли состряпать только такие оголтелые пропагандисты империалистического варварства и антикоммунизма, как Милиус и его подручные.
«Ньюсуик», США
В маленьком колорадском городке высаживается десант… советских и никарагуанско-кубинских войск. Затем живописуется серия страшных насилий, убийств и издевательств. Но укрывшаяся в горах группа подростков, совершая немыслимые подвиги, освобождает «оккупированную часть» Америки, и в честь «освободителей» в финале картины воздвигается памятник…
Даже привычная ко всяческим кинобесчинствам и антисоветским пасквилям буржуазная западная кинопресса охарактеризовала опус Милиуса как «крайнюю степень антисоветского и антикоммунистического психоза и пропагандистской глупости, когда-либо виденной на экранах». В том же духе сфабрикован и фильм «Рембо-11», в котором американский супергерой отправляется в Лаос, чтобы освободить пленных американских солдат, якобы томящихся там, и при этом вступает в бой с… советскими воинами.
Все эти киноварева по праву следует отнести к явлениям так называемого «джингоизма».
В. И. Ленин отметил это явление, когда читал книгу Дж. А. Гобсона «Империализм», изданную в Лондоне в 1902 году. Вот что писал Гобсон: «Джингоизм — это лишь не облагороженное каким-либо личным усилием, риском или жертвой вожделение зрителя, наслаждающегося опасностями, страданиями и истреблением своих братьев, которых он не знает, но уничтожения которых он жаждет, обуреваемый слепым и искусственно возбужденным порывом ненависти и мести. Джингоист весь поглощен риском и слепой яростью борьбы…
Вполне очевидно, что зрительное сладострастие джингоизма является весьма серьезным фактором империализма. Фальшивое драматизирование как войны, так и всей политики империалистической экспансии в целях возбуждения этой страсти в среде широких масс занимает немалое место в искусстве истинных организаторов империалистических подвигов — маленьких групп дельцов и политических деятелей, которые знают, чего хотят и как этого добиться.
Ослепленный действительным или мнимым ореолом военного геройства и блестящими претензиями на строительство империй, джингоизм становится душой особого рода патриотизма, который можно двинуть на какое угодно безумие или преступление».
Стремлением психологически и идеологически так воздействовать на массы, чтобы их можно было «двинуть на какое угодно безумие или преступление», и диктуется создание подобных экранных поделок, в которых возводится в ранг высшей доблести всякое, даже самое дикое, насилие, если оно совершается американским «героем».
Но империалистической Америке, ее реакционным силам противостоит Америка демократическая и та часть буржуазной интеллигенции, в частности, и кинематографической, которая сохраняет верность традициям гуманизма, лучшим принципам прогрессивной американской культуры и искусства.
В то же самое время, когда изготовлялись «Октопусси», «Огненный лис», «Красный рассвет», «Рэмбо-II» и другие «кинопистолеты», на экраны вышли фильмы, созданные художниками США, которым дороги идеалы человеческой солидарности, великие цели борьбы за социальную справедливость и прогресс. Создатели этих фильмов (при всех частных недостатках их произведений) обращались к реальным фактам истории и к фантазии, чтобы укрепить в людях лучшие чувства, побудить задуматься о реальностях истории, реальностях сегодняшнего мира и его завтрашнего дня, остановить безумную гонку вооружений, обуздать атомных маньяков.
Так появился ряд картин и среди них — «Красные» Уоррена Битти — о Джоне Риде, авторе знаменитейшей книги «Десять дней, которые потрясли мир»; «Даниэль» Сиднея Люмета — почти документальное воспроизведение позорного процесса над супругами Розенберг, которые стали жертвами антисоветской истерии и были казнены по ложному обвинению на электрическом стуле; «Военные игры» Джона Бадхема — драматическое киноповествование о том, что может произойти, если компьютеры, оповещающие об атаке противника, окажутся в плену ложных сигналов; «На следующий день» Никласа Мейера — трагического фильма о том, что неминуемо случится с Америкой, если будет развязана атомная война и стороны обменяются ракетными залпами; «Внеземной» («Е. Т.») — трогательная история о дружбе маленького инопланетянина, полузвереныша-полуробота, и детей американского фермера… Все эти ленты — реальные свидетельства того, что в самих США борьба между силами реакции и прогресса идет и на киноэкранах, и что Америке, ослепленной милитаристским безумием, противостоит Америка антивоенного движения.
"Новые правые" в Голливуде
Н. Цыркун
Весной 1981 года на экраны Америки вышел фильм режиссера Дэниела Петри «Форт Апачи: Бронкс». Два на первый взгляд далеких понятия соединились в названии этой картины. С одной стороны, военное укрепление на дальнем западе США, в резервации, куда в 70-х годах прошлого века были согнаны тысячи индейцев племени апачи. С другой — один из печально известных районов современного Нью-Йорка, заселенный негритянской и пуэрториканской беднотой. Почему же авторы фильма сближают исторический форт Апачи с сегодняшним днем американской метрополии? Дело в том, что, согласно официальной историографии, форт Апачи был местом битвы, где натиск тысяч «свирепых дикарей» сдерживала кучка «самоотверженных» солдат. В соответствии с такой трактовкой реальных событий маленький форт в Аризоне становится символом «оплота западной цивилизации», противостоящего натиску «темных сил», враждебных «миссии белого человека».
В фильме Петри «фортом Апачи» называется не что иное, как полицейский участок, расположенный в Южном Бронксе. На подведомственной ему территории и разворачиваются события картины.
Главный герой — уже немолодой, опытный патрульный офицер Джон Мерфи (эту роль играет Пол Ньюмен) вместе со своим юным помощником Корелли занимается наведением порядка в квартале. Оба они исполнены доброжелательности и сострадания к местному населению, а Мерфи даже влюблен в пуэрториканку, медсестру Изабеллу, отвечающую ему взаимностью. Работа у полицейских нелегкая — улицы Бронкса изображены в фильме клоакой. На экране чередой проходят наркоманы и торговцы наркотиками, гомосексуалисты, проститутки, сутенеры, воришки… «Идеальный» герой Мерфи противостоит этому миру преступности, нищеты, грязи и мерзости как живой символ «белой Америки». Без тени презрения или брезгливости выполняет он свой долг, всегда появляясь там, где нужна его помощь. Зритель впервые встречается с Мерфи, когда он пытается догнать чернокожего мальчишку, стащившего женскую сумочку. Правда, погоня кончается неудачей — полицейский уже не так быстроног, как прежде, и воришке удается скрыться. Зато герой спасает от самоубийства гомосексуалиста, решившего броситься с крыши; обезоруживает на улице маньяка, угрожающего ему ножом; принимает ребенка у 14-летней девочки-пуэрториканки, которая рожает в грязном, переполненном людьми бараке. Таковы «нормальные» будни стража порядка в Бронксе, где самое светлое место — полицейский участок, в холле которого мирно играют цветные ребятишки. Как воплощенное безумие, знак бессмысленного слепого зла, поднимающегося со дна жизни, безнаказанно бродит по улицам района рыжеволосая негритянка-проститутка, одержимая маниакальной страстью убивать. Лишь когда ее жертвами становятся двое молодых полицейских, полиция принимает экстренные меры. Чтобы найти виновного, в участок свозят всех «подозрительных». Повальные аресты вызывают ответный гнев населения: толпа атакует полицию. Камера показывает черные и смуглые лица, искаженные дикой злобой, перекошенные от ярости. И полицейские, осажденные в своем участке, как некогда солдаты в форте Апачи, с трудом отбивают нападение «неразумных дикарей». Тут происходит событие, которое приводит в негодование Мерфи, противника неоправданного насилия: патрульный Морган сталкивает с крыши юношу, забравшегося туда на свидание со своей девушкой. Мерфи бросается на него с кулаками…