— Идите, я закрою вход и сама залезу.

— Нас здесь не найдут? — с надеждой спросила Джесс.

— Я не знаю, моя хорошая, — ответила Эвелин, раскидывая ветки.

Еще никто не видел её такой напряженной и суетливой. У Марка была масса вопросов, но с ними он решил повременить. Он открыл старую тяжелую дверь и вошел внутрь.

Марк шел впереди, держа Джесс за руку. Глаза не привыкли к темноте, и они пробирались, словно слепые котята. Несмотря на то, что они убежали на приличное расстояние от дома, выстрелы и крики были отчетливо слышны. Наконец Марк уперся в стену и остановился.

— Давай подождем Эвелин, — предложила Джесс.

— Хорошо, — тихо сказал Марк. — Они убьют Габриэля! — у него было нехорошее предчувствие.

— Не думай о плохом. Ты видел, как он стрелял? Три выстрела — три трупа. Уверена, он убил троих, минимум!

— Троих убил, но там осталось еще четверо! — заметил Марк.

— Не будем думать, и гадать — просто будем ждать!

По мере того, как глаза привыкали, Марк оглядывался. Помещение представляло собой полутораметровую яму в земле, покрытую сверху досками и замаскированную зеленью. В стене были сделаны углубления, висели полки с вещами, а в углу стояло ружье.

Из темноты появилась Эвелин. Она молча отодвинула Марка в сторону и взяла в руки какой-то предмет. Спустя несколько секунд зажглась керосиновая лампа и осветила маленькую землянку.

— Будем молиться, чтобы Габриэль пришел, — тихо сказала Эвелин.

В хижине стрельба утихла. Джеймс сидел на стуле, а два его уцелевших напарника проверяли тела своих собратьев по оружию. Никто не думал, что хозяин дома — Габриэль Дель Айт окажет такое яростное сопротивление. Трех человек он положил за каких-то пятнадцать секунд, а четвертый скончался от ран. Сейчас Габриэль лежал раненый у камина. Его лицо абсолютно ничего не выражало. В боку зияла большая дыра, правая рука целиком была залита кровью, которая растекалась по полу. Джеймс встал со стула и подошел к нему.

— Ты смелый, Дель Айт, но безрассудный. Если бы ты не стал палить в нас, мы бы взяли твоих гостей и мирно ушли. Ты сам виноват в том, что произошло, — Джеймс наклонился к нему ближе. — Сейчас ты умрешь, а мы найдем беглецов. Так что твое геройство было напрасным.

Габриэль посмотрел на него суровым взглядом. Тело его было повержено, но не дух. Он знал, что в любом случае погибнет от потери крови или от пули Джеймса. Габриэль собрал последние силы и попытался привстать. Джеймс, увидев его мучения, взял его за левую руку и помог сесть.

— А я знаю, что твою мать убили в ордене. Рафаэль рассказал мне, — сказал Джеймс. — Теперь и ты падешь от нашей руки. Забавно, правда?

Дель Айт усмехнулся и посмотрел на рану в боку. Временами боль была ужасной. Габриэлю казалось, будто наступила зима: так было холодно. От невыносимой рези в боку, он стискивал окровавленные зубы со страшной силой, пытаясь не замечать своих мук. Габриэль поднял голову, осмотрел свой разгромленный дом и сказал:

— Чего ты ждешь, Джеймс? Закончи то, что начал! Я все равно не жилец, мне крышка.

— Ты, насколько я помню, любил холодное оружие. Эрик говорил, что как-то раз ты убил медведя ножом. Это правда? — спросил Джеймс.

Габриэль улыбнулся, ничего не сказав.

— Конечно, правда! — продолжал монолог Джеймс. — Ты же прожжённый вояка. Наверное, желторотых изрезал больше, чем волков в лесу!

Джеймс резко поднялся и стал расхаживать по комнате.

— Где-то я тебя видел. Где же?

— Что потерял? — спросил Готфрид.

— Нож Габриэля. Его огромный тесак валялся где-то здесь. — Джеймс шарил глазами по комнате. Нашел, — он быстро подбежал к окну и поднял с пола нож. — Выронил, когда в окно выпрыгивал. Да, Габриэль? — Джеймс подошел к истекающему кровью Дель Айту и показал ему его же нож. — Обидно, наверное, умереть от собственного ножа? Ходишь по лесу, охотишься, режешь кабанчиков, нарезаешь мясо на кухне. Нож висит у тебя на поясе много-много лет, а потом бац — у тебя в груди. Странно, правда?

Габриэль стал кашлять, услышав эти слова. Он сплюнул кровью на пол и во весь рот улыбнулся Джеймсу.

— Тебе Рафаэль так голову запудрил, что ты несешь такой бред? — Габриэль засмеялся. — Мы все умрем! Я сейчас, а ты чуть позже.

Джеймс кивнул головой, и два его товарища подошли к нему.

— Поставьте его на ноги, да только держите!

Габриэля взяли за руки и подняли. Он испустил тихий стон, сжимая челюсть от боли. Джеймс посмотрел на него и сказал:

— Ты умрешь, а я чуть позже!

Джеймс занес нож и одним резким ударом вонзил его Габриэлю в грудь. Те двое, что держали его, ослабили хватку, и он упал. Габриэль сделал последний вздох и закрыл глаза навеки.

Не было ни солнца, ни луны, ни звезд. Понятие пространства и времени являлись только словами — ничего более. Да что говорить про слова, если их тоже не существовало. Не было ни часа, ни секунды, ни мига. Синяя вода, красное пламя, черная земля и прозрачный воздух — их нет. Если нет ни земли, ни воды, ни солнца, то где же мы? Мы попали в запредельную область небытия, где царствует тишина, мрак и пустота. Но вдруг раздалось Слово и из ничего возникло все. Появилось огромное поле, над которым взошло солнце и луна. Река несла свои воды неведомо куда, оставляя на поле плодородный ил. Неизвестно откуда в землю упало семя, и на этом месте взрос наливной колос. Время шло, колос стал зрелым и сочным. Его золотая глава не выдержала тяжести, наклонилась и обронила новые семена. Спустя время там, где рос только колос, появилось целое поле. Одни были большие и сильные, а другие немощные, испепеленные зноем. На золотое поле пришел Жнец и проредил его, убрав слабые и сломленные колосья. Остались только отборные желтые колосья, с наливными зернами. Но даже среди них шла борьба за воду, место под солнцем и жизнь. Ведь жизнь — постоянная борьба с другими и самим собой. Сильные стремятся взрасти, а слабых заберет Жнец.

День клонился к закату. Тьма потихоньку спускалась на лес, поглощая каждое дерево и каждый куст. Кругом были сумерки, за исключением одного места. Охотничий дом Габриэля Дель Айта пылал ярким пламенем, освещая небо над собой. Вокруг горящего дома стояли люди и наблюдали за огнем.

Люди, находившиеся рядом с Джеймсом, чистили оружие. Их количество заметно поубавилось. Из пришедших сюда час назад семерых людей, осталось только трое. Четыре тела и хозяин дома остались внутри, отданные на власть всепожирающему чудовищу — огню.

Джеймс и два его потрепанных товарища стояли и наблюдали на чарующую воображение картину. Хотя, как может очаровать смерть? Как может очаровать огромный костер, разрушающий дом и уничтожающий жизнь? Джеймс был из тех людей, кто любил смотреть на вещи другим взглядом. Жестокость была у него в крови. Рафаэль увидел в нем это качество и довел до «совершенства». Джеймс закинул ружье на плечо и проговорил:

— Так, идем к Слезе и набираем людей. Они не смогут далеко убежать! Да и куда они пойдут? Лес же кругом. Если будут бежать целые сутки, может, попадут на Траундскую магистраль.

— У Габриэля должны быть где-то укромные места, — сказал Готфрид.

— И где же они? — спросил Джеймс.

— Рафаэль давно за ним приглядывает, — ответил тот. — Мы знаем, что у него в лесу есть укромные места, но мы точно не знаем их местонахождение. Рафаэль даже хотел переманить Дель Айта к нам, но это не удалось.

— Маргарет убила его мать или что-то в этом роде, — резко сказал Джеймс. — Конечно, он не встретил нас с распростертыми объятиями. И почему Рафаэль так долго его терпел?