Из темноты, словно летучая мышь, появилась Эвелин. Вид у нее был озабоченный. Джесс повернулась и радостно посмотрела на нее.

— Где ты была? — спросил Марк.

Эвелин поманила их рукой. Марк взял Джесс за руку и пошел следом за Эвелин. Из темной землянки они выбрались в не менее темный лес. Марк сразу же заметил, как свежий воздух наполняет легкие, вытесняя пыль гнилой землянки. Вечерний лес пах не только свежестью, но и гарью. В душу тут же закралось нехорошее предчувствие. Эвелин повела их в сторону хижины Габриэля, только другой тропой.

— Куда мы идем? — спросила Джесс.

— Эвелин остановилась и сказала:

— Дом сожгли, Габриэль, скорее всего, убит, а этот, — она показала рукой на человека в траве. — Следил за мной.

Марк обошел Эвелин и увидел человека без сознания. Он был связан по рукам и ногам и не подавал никаких признаков жизни.

— Как ты его связала? — недоумевал Марк.

— Я пошла к дому, чтобы посмотреть на уцелевшие вещи, а этот увязался за мной следом. — Эвелин повернулась к Джесс. — Я сразу пойму, когда за мной наблюдают посторонние. Он думал, что я приведу его к землянке, но все вышло немного по-другому. Габриэль всегда ставил несколько капканов на подступе к дому, и я знала, где они расположены. — Она пнула пленника в бок. — Джеймс с молчаливым Каримом ушли, а его оставили шпионить. Они предполагали, что я вернусь к хижине и не ошиблись. Но все сложилось так, что мы обставили их всех!

— Он в капкан угодил? — удивленно спросила Джесс.

— Говори тише, — шикнула на нее Эвелин. — Да! Пока он тут орал и пытался сам снять капкан с ноги, я огрела его по голове! Давайте утащим его в землянку! У меня есть к нему пару вопросов.

— Я возьму за руки, а вы двое сзади, — распорядился Марк.

Через пятнадцать минут они притащили тело в землянку и усадили его на стул. Не смотря на то, что ноги были крепко связаны, а руки зафиксированы за спиной, Эвелин с Марком для надежности привязали его к стулу. Джесс подвинула лампу ближе к пленнику, чтобы разглядеть его. Он был одним из тех, кто пришел с Джеймсом. Крепкого телосложения, с сильными руками и противным лицом. Одет был по-простому, как обычный трудяга — джинсы и клетчатая рубаха. Марк обратил внимание на то, что все в ордене одевались неброско. В хижине Габриэля Джеймс несколько раз обращался к этому ковбою в клетчатой рубахе, но Марк не запомнил имени. Эвелин подошла к нему и осмотрела ногу, которую «покусал» капкан. Нога кровоточила, но не сильно.

— Почему так мало крови? — поинтересовалась Джесс.

— Эти капканы нужны для того, чтобы поймать, а не убить, — пояснила Эвелин.

Она подняла его голову, опущенную на грудь, и стала тормошить.

Пленник потихоньку стал приходить в себя. Наконец, он открыл глаза и огляделся. Посмотрел на Эвелин, потом на Марка и Джесс, стоящих вдалеке, и снова на Эвелин.

— Как тебя зовут? — тут же спросила Эвелин.

Узник молчал и не говорил ни слова. У него был такой вид, будто он готовился к пыткам. Эвелин подошла к нему, взяла его за подбородок и тихо спросила:

— Когда человек испытывает боль, зачем ему вставляют палку в рот?

Он по-прежнему молчал и ничего не говорил. Связанный узник мог только ухмыляться, глядя на Эвелин.

— Знаешь, кто я такая?

— Мне плевать, кто ты такая, — резко произнес тот.

— Ты ведь знал, кем была Маргарет Ламберт? — спросила Эвелин.

— Еще бы! Она была ненормальной, дикой бестией — в его голосе чувствовался восторг.

Марк с Джесс стояли чуть поодаль и наблюдали за ним и Эвелин. Марк совершенно не представлял, что может дать допрос. Они обезвредили шпиона и теперь должны его поить и кормить. В их «семье» появился четвертый рот. Лучше бы Эвелин убила его…

— Да, ты прав! Она была способна на безумные вещи. — Эвелин взяла нож со стола и потерла рукоять. — Я её младшая сестра. Как считаешь, безумие заложено в наших генах или это приобретенное свойство?

— Сестра? — он усмехнулся. — Что сестра, пытать меня будешь?

Эвелин улыбнулась ему. Она погладила его по щеке, вытерла грязь со лба и ближе наклонилась к нему.

— Как тебя зовут?

Он плюнул ей в лицо и засмеялся. Эвелин рукавом вытерла его плевок с правой щеки.

— Ты, видимо, глухой!

Она резко взяла его за левое ухо и легким движением руки отрезала мочку. Он стал истошно орать. Из уха хлестала кровь, обагряя кровью шею. Джесс, увидев это, закрыла ладонью рот и отвернулась. Марк немного смутился от такой картины, зато Эвелин была спокойна. У нее был свирепый вид, который выражал готовность продолжения манипуляций с ножом. Узник по-прежнему орал, прижимая левое ухо к плечу. Вернее сказать — половину уха.

— Ну, что! — Эвелин вытерла нож о его джинсы. — Будем знакомиться?

— Готфрид, меня зовут Готфрид, — процедил сквозь зубы пленник. — Чокнутая старуха, что ты натворила?

Эвелин обошла Готфрида сзади, взяла его правую руку и загнала лезвие ножа под мизинец. Готфрид заорал пуще прежнего. Он дергался и извивался на стуле, вздрагивая правой рукой. Эвелин нанесла ему пощечину, и он мигом умолк.

— А теперь слушай меня! — голос Эвелин был холоден, как лед. — Впредь ты не будешь оскорблять ни меня, ни людей, стоящих за моей спиной. Ты будешь говорить обо всем, что я буду спрашивать. Дашь мне ответы на все поставленные мной вопросы. Молчание будет восприниматься как желание получить еще одну царапину. Если мне что-то не понравится, я буду снимать по одному ногтю. Их целых двадцать, так что работы хватит! Ты понял меня?

— Царапину? Да ты же мне отрезала половину уха!

Эвелин подошла к нему и аккуратно провела ножом по щеке. Из пореза тут же пошла кровь. Готфрид хотел было, что-то сказать, но, увидев властный вид Эвелин, промолчал. Она посмотрела на нож и сказала:

— Все-таки от сестры мне определенно что-то досталось!

— Эвелин, — Марк подошел к ней. — А без этого обойтись нельзя?

— Хочешь с ним поговорить? Ты думаешь, что сможешь достать из него нужную информацию? — спросила Эвелин.

Марк ничего не сказал, а только пожал плечами. Ему было неприятно видеть подобную картину. Шестидесятилетняя бабка, обнаружившая в себе задатки садиста, пытается средневековым методом допросить человека. Джесс не выдержала и вышла на улицу. Марк не знал, каким образом ему остановить Эвелин. Все загвоздка заключалась в том, что он не знал, как ему поступить дальше. Из-за этого неведения он закрыл глаза на выходки Эвелин, но если она на этом не успокоится, нужно что-то делать. К тому же, он не понимал, что они будут делать с пленником потом.

Готфрид сидел и молчал. Лицо было бледным, на щеке вздулся порез, из уха хлестала кровь, а мизинец утратил первоначальный вид. Он смотрел в одну точку на полу, немного вздрагивая. Эвелин стояла перед ним и водила пальцем по лезвию ножа.

— Зачем Рафаэль отнес браслет к камню? Что за глупостями он занимается? — спросила Эвелин.

Мгновение Готфрид молчал, но потом понял, что выбора у него нет.

— Ему приснился сон!

— Сон? Он сам тебе это сказал?

— Нет, нам передал его слова Джеймс. Пришел Джеймс и сказал, чтобы мы неделю следили за браслетом у Кургана, к западу от трассы.

— Что за сон, — Эвелин села на стул, напротив Готфрида.

— Я уже не помню, это был какой-то бред. Слышал краем уха…

— Сейчас твое второе ухо лишится края, — резко сказала Эвелин. — Что за сон?

Готфрид проигнорировал угрозу. Он плюнул Эвелин под ноги и повернул голову в сторону.

— Я уже старая, чтобы бегать туда-сюда. Только села на стул, а уже приходится вставать.

Эвелин поднялась со стула и потянулась к правому уху Готфрида. Тот начал отчаянно вертеть головой, не давая Эвелин схватить его за мочку.

— Марк подержи его голову, — проговорила сквозь зубы Эвелин.

Марк безучастно стоял в стороне, не решаясь подойти.

— Держи его чертову голову! — громко крикнула Эвелин.

Марк подошел и схватил Готфрида за подбородок с одной стороны и за затылок — с другой.