— Какой же ты все-таки тупой, Готфрид, — пробормотала Эвелин. — Я ведь предупреждала тебя!

Она взяла тряпку и со всей силы затолкала Готфриду в рот. В руках Марка он по-прежнему дергался, но ничего не мог делать. Он вопил через тряпку, но Эвелин была неумолима. Одним ловким движением она отсекла мочку правого уха и бросила её на пол. Затем оттопырила ухо и пять раз проткнула ушную раковину. Глаза Готфрида от боли вылезли от орбит. Если бы не тряпка, его бы, наверное, сейчас слышал весь лес. Марк отпустил голову и отошел в сторону. Его руки были в крови и дрожали. В этот момент в его душу упало семя ненависти к Эвелин Ламберт. Если она являлась бледной тенью своей сестры, то кем же тогда была Маргарет? Готфрид сидел, положив голову на грудь. Он был связан по рукам и ногам, абсолютно беззащитный. Марк увидел, что из глаз капают слезы. Слезы отчаяния!

— Что, не привык к крови? — спросила Эвелин у Марка.

Марк кивнул головой и отвернулся. Его мутило и подташнивало. Он хотел уже выйти на улицу, но передумал. Вдруг Эвелин перегнет палку и её придется останавливать!

Эвелин достала кляп изо рта Готфрида и спросила:

— Что за сон? — спросила у него Эвелин.

Готфрид поднял голову и со всей ненавистью посмотрел на Эвелин. Она вернула ему с процентами.

— Я не помню, что за сон, — Готфрид говорил тихо, но отчетливо. — Рафаэль сказал, что тот, кто найдет браслет — приведет к нему Маргарет Ламберт!

Марк, услышав это, повернулся к Готфриду. Эвелин стояла и сосредоточенно смотрела на Готфрида. Казалось, теперь они поменялись местами. В её глазах читалось непонимание.

— Что? Какая Маргарет? Маргарет Ламберт умерла больше сорока лет назад в больнице святого Августина. Что за взор Рафаэль несет? Я собственными руками развеяла её прах над рекой!

— Откуда мне знать! Я Аплос! Как мне противиться слову Терастиос? Рафаэль в последние пять лет ведет себя странно, так что мы не удивились его новой заморочке.

Эвелин снова села на стул и потерла лоб, оставив на нем маленький кровавый след.

— То есть, Марк должен собрать остатки праха моей сестры по всему свету и принести Рафаэлю в горшочке? Так получается? — Эвелин повысила голос. — Может быть, речь шла обо мне?

— При чем здесь ты? — спросил Марк.

— При том, что я одной крови с Маргарет Ламберт. Я её сестра! И что дальше? — спросила она у Готфрида.

— Пару дней назад Стив с Ральфом видели его у камня, — он кивнул на Марка. — Он был с той девчонкой. Мы видели, как он взял браслет. Обо всем мы тут же рассказали Джеймсу. Он сказал, чтобы мы догнали их и привезли к Рафаэлю. Но Майк со Стивом решили развлечься… Вы наделали нам массу проблем, — сказал Готфрид, обращаясь к Марку.

— Массу проблем вам наделал Рафаэль Даэнтрак! — сказала Эвелин. — Ладно, плевать мне на бредовые мысли Рафаэля. Где вы живете?

Готфрид, услышав это, тяжело сглотнул. То, что остатки культа находились по ту сторону водопада, знали только приспешники Апокрифос. Это была тайна тайн, которая охранялась более сорока лет. Готфрид посмотрел на нож, тяжело вздохнул и положил голову на грудь.

— Видимо, стоит произвести танец клинка! — Эвелин встала со стула.

— Эвелин, нет! — Марк встал перед ней. — Ну, какая тебе разница, где они живут?

— Может, ты хочешь его отпустить после нашей милой беседы? — Эвелин сурово посмотрела на Марка.

Честно сказать Марк растерялся, услышав подобный вопрос. Они не могли убить Готфрида и не могли отпустить его. Тогда что же с ним делать? Хотя, вернее было сказать не «они», а «он». Он не мог убить Готфрида, зато Эвелин, как понял Марк, была способна абсолютно на все.

— Нет, мы не должны его отпускать! — Марк не хотел показаться трусом. — Но если ты и дальше будешь тыкать в него ножом, он умрет от потери крови! Неужели нет другого способа получить ответы на твои вопросы?

Примерно минуту Эвелин смотрела на Марка, прожигая его взглядом голубых глаз. Минута, казавшаяся вечностью. Марк чувствовал, что внутри неё заключена сила, с которой ему не совладать. Эвелин улыбнулась и повернулась к Готфриду.

— Ну, что мне с тобой делать, а?

Она подошла к нему и стала гладить его по голове. Марку показалось, что Готфриду было проще испытывать боль от Эвелин, нежели эти непонятные поглаживания. Эвелин взяла его за правое ухо и поднесла к нему нож.

— Где ваше селение, Готфрид?

Он поднял голову и посмотрел на неё ненавистным взглядом. Она кивнула головой и глубоко вздохнула. Марк, видимо, отвернулся в этот момент, но когда повернул голову на пронзительный крик, то увидел на полу два уха. Эвелин же стояла и гладила Готфрида ножом по окровавленной щеке.

— Больно? Тебе нужно сказать лишь место, мой хороший, — голос Эвелин стал елейным. — Скажи мне, и твои мучения мигом прекратятся.

Марк смотрел на Эвелин и поражался её жестокости. Бабуля, которой пора подумать о душе, отрезает человеку уши, словно свинье. Если после философских разговоров Марк восхищался Эвелин, то теперь он презирал и ненавидел её. Он был против этой затеи с пыткой. Против того, чтобы Эвелин Ламберт превратилась в Томаса Торквемаду. Он был наблюдателем, свидетелем и соучастником, но не мог остановить страшное действо!

Эвелин расхаживала перед Готфридом взад-вперед, поглядывая на свой нож. Её правая рука по локоть была забрызгана кровью, а волосы были растрепаны. Марк решил подышать свежим воздухом, а заодно проверить Джесс, которой не было уже, довольно, продолжительное время. Он быстро покинул землянку и сквозь ветки валежника выбрался наружу. Джесс стояла возле маленького дуба, положив голову на дерево. Марк подошел к и обнял за плечи. Она повернулась к нему и уткнулась головой в грудь.

— Он еще жив? — поинтересовалась Джесс.

— Да. Эвелин отрезала ему оба уха! Он хочет показаться сильным, но у него это не получается.

Джесс, услышав эти слова, подняла голову и раскрыла рот. Она отошла от Марка, обхватив шею руками. Минуту она стояла и молчала, а потом произнесла:

— Марк, её нужно остановить, иначе…

— Остановим мы её и что дальше? Мы живы только из-за Эвелин, поэтому пусть делает то, что считает нужным.

Джесс с возмущенным видом пошла к землянке.

— Джесс! Стой, — Марк пытался схватить её за руку, но не успел. — Не пытайся препятствовать ей.

Она исчезла в темноте землянки, и Марк двинулся следом за ней. Когда он вошел, его глазам предстала ужасная картина. Готфрид сидел связанный на стуле, опустив голову. Он больше не дышал и не переводил дух после очередной пытки Эвелин. Из его груди торчала рукоятка ножа. Эвелин сидела на стуле и расчесывала волосы. Марк подошел к ней и грубо схватил за плечо.

— Ты что натворила? Зачем ты убила его?

Джесс стояла немного поодаль, смотря на безжизненное тело Готфрида. Даже сквозь тусклый свет, который выдавала керосиновая лампа, было видно её мертвенно-бледное лицо.

— Ты безумная, ненормальная старуха, — не унимался Марк. — Будь ты проклята!

— Посылая кому-либо проклятие, навредишь более себе, — Эвелин посмотрела на него. — Его звали Готфрид Райнер. Я знала про него абсолютно все. Знала имя, все его мысли, каждую клеточку его мозга. Нужно было лишь выведать место, где находится Рафаэль!

— Если ты знала имя, почему сразу не спросила про место! — спросил Марк. — Зачем все усложнять?

— Вы не представляли, что это был за человек, зато я прекрасно знала, кем был Готфрид. — Эвелин встала со стула. — Хочешь узнать про него несколько любопытно фактов? Хочешь, Марк? Если бы ты видел его злодеяния, ты бы пытал его как индеец тупигуарани. То, что сделала с ним я, было милосердием. Смерть от ножа в сердце — слишком легкая кара для такого беса.

— В чем он повинен, Эвелин? — Марку это было абсолютно неинтересно.

— Помнишь, Габриэль говорил, что на трассе пропадало много машин? — спросила у него Эвелин. — Пропадали целые семьи! Взрослых убивал Стив с Эриком, а маленькими занимался Готфрид, — она посмотрела на мертвое тело. — Иногда патология человека кроется под маской нормальности. Готфрид любил насиловать маленьких девочек и разбивать их головы о камень. Видел пятна крови на камне, у которого ты нашел браслет? Это Готфрид убивал на нем детей. Дробил их черепа и кости…