— Ты сумасшедшая, Эвелин, сумасшедшая! — радостно кричала Маргарет. — Ты больна на всю голову!

— Платье на твое усмотрение! — сказала Эвелин. — Эту почетную миссию я предоставляю тебе, сестричка!

— Только не забудь, что на два часа ты станешь мной. Ты станешь Маргарет, а я стану Эвелин.

Эвелин улыбнулась и подмигнула сестре.

23 июня 1934 г.

— Ну? Как все прошло!

— Пфф, он даже ничего не заподозрил, — отмахнулась Эвелин. — Хорошо, что мы придумали это сразу же!

— Да уж. Мы с тобой горазды на всякий идиотизм, сестренка. Только как быть с нашими характерами? Они разные, как небо и земля! — Маргарет сделала необычайно серьезное лицо.

— Мы отдадим ему твою частичку хладнокровности и мою дольку импульсивности. — Эвелин хлопнула в ладоши.

— О чем вы вообще говорили? Я думала, тебя не будет пару часов, а ты пропала на целых пять. Что делали?

Эвелин села на диван и положила руки на колени. У нее был взволнованный вид. Энергия так и била из нее ключом.

— Посидели, выпили аж по три чашки кофе! Я десять раз до туалета сбегала, — Эвелин закатила глаза. — Потом прогулялись до парка, прошвырнулись до аттракционов. Кстати, видимо МЫ его заинтересовали! Он назначил свидание. На следующей неделе, во вторник, в три у кафе «Кортс». Идешь ты, сестрица, — она показала пальцем на нее.

— Кажется, у кого-то снесет от нас крышу, Эвелин!

Эвелин резко встала и с выпученными глазами подошла к Маргарет.

— Он два раза назвал меня по имени, а я молчала, как дура! Он мне «Маргарет, ты будешь пирожное?», а я молчу. Я же Эвелин! Притворяться трудно, если нет никакой сноровки!

— Да уж! — кивнула Маргарет. — О чем вообще говорили? Мне нужно знать, чтобы не попасть в неловкую ситуацию.

— Я сказала, что я приехала сюда на учебу. Учусь в университете, в свободное время подрабатываю сиделкой. Ни слова не сказала о сестре, то есть о тебе, — она ткнула Маргарет в грудь. — Запомни самое важное: ты любишь мороженое, кино и мистические истории.

— Кино, мороженое и истории — легко, как дважды два.

— Он очень любит пофилософствовать и поговорить «о высоком». Пока шли к парку с ним поздоровались, наверное, десять миллионов человек. — Эвелин снова села на диван. — Ладно. Ты девочка не тупая. Справишься как-нибудь с самым влиятельным человеком ордена Апокрифос.

— В орден вступать не предлагал?

— Представь себе — нет! Он вообще про орден не сказал ни слова. Что-то говорил о благотворительности. Типа орден много жертвует на благие цели и все в этом духе!

— Значит, во вторник в три! Я его очарую, — на лице Маргарет появилась и исчезла надменная улыбка.

26 июня 1934г.

В назначенное время Маргарет стояла у кафе, ожидая прихода Рафаэля. Она заметно волновалась, потому что заниматься такими вещами ей приходилось впервые. Два человека выдавали себя за одного — полная несуразица. Если он и сейчас ничего не заметит, то Маргарет боялась, что может войти во вкус.

Она повернулась к витрине кафе и поправила свои волосы. Часы на площади показывали без пяти три, а Рафаэль все никак не появлялся. Она на него не сердилась. В конце концов, Маргарет пришла слишком рано. Она схватила сумочку обеими руками, а правую ногу поставила за левую. В такой позе она стояла под полуденным зноем, иногда поправляя волосы и свое платье в горошек. Стоит заметить, что сестры Ламберт всегда ходили с распущенными волосами. В 30-е года и несколько раньше прическа такого типа никогда не пользовалась особой популярностью, но Маргарет было на это наплевать. Она одевалась в то, что ей нравилось, и выглядела так, как считала нужным. Проходящие мимо люди бросали на Маргарет восхищенные взгляды. Оно и понятно — такая красавица.

За четыре года учебы в университете попытку познакомиться с ней сделали человек сто. Целых сто человек и это не будет преувеличением. Естественно никто её не привлекал ни душой ни телом. Вот её сестра-близнец — другое дело. Она крутила шашни со всеми с кем только могла, но в итоге все заканчивалось тем, что от нее убегали. Именно не бросали, а убегали. Маргарет всегда боялась самого скрытого и самого сильного качества Эвелин — жестокосердие. Редкое качество для женщины, которым её сестра овладела в совершенстве.

— Красивая девушка не желает мороженого?

Маргарет повернулась и посмотрела на того, кто прервал её думы. Перед ней стоял веснушчатый молодой человек. Он улыбался до самых ушей, ожидая ответа. Маргарет улыбнулась ему, но тут же сделала суровое лицо.

— Предложи кому-нибудь другому!

Она скрестила руки на груди и демонстративно отвернулась. Веснушчатый понял, что здесь ему ловить нечего. Он фыркнул и поспешил убраться с тротуара возле кафе. Маргарет посмотрела ему вслед и улыбнулась. «Если каждый раз соглашаться, так и под венец легко попасть!»

— Добрый день, — кто-то окликнул Маргарет с другой стороны. — Прошу простить мое опоздание.

Она повернулась и увидела Рафаэля. Он был одет в светлые брюки, полосатую рубашку, закатанную до локтей. На ногах были одеты сандалии, в которых Рафаэль походил на римского консула времен императора Октавиана.

— Ничего страшного, — весело сказала она. — Опоздал всего на пять минут. Куда идем? В кафе?

— Погода преподнесла нам сюрприз! Я не думаю, что в такой солнечный день нужно отсиживаться под крышей и пить кофе, заедая мороженым. Согласна?

— Тогда прогуляемся! Если будет очень жарко, пойдем есть мороженое!

— Сделаем так, как ты пожелаешь! — Рафаэль выставил правую руку вперед, предлагая даме пройти вперед. — Может на озеро?

— С удовольствием!

Маргарет в очередной раз поправила волосы на голове, вытерла пот со лба и пошла своей летящей походкой. Рафаэль шел и улыбался. В этом городе почти каждый житель его знал. Все знали, что он перенаправил Апокрифос с неправедной дорожки на благие цели. Но сейчас все смотрели не на него, а на его спутницу. Внешность, фигура, походка, мимика — Маргарет была само совершенство. Рафаэль невольно понимал, что находясь рядом с ней, испытывает неописуемое блаженство.

— Как учеба в университете? — Рафаэль больше не смог придумать, с чего начать диалог.

— Должны были назначить практику в цехе, но вышла какая-то заминка. Поэтому сейчас я все время провожу с Питером.

— С Питером? — тревожно спросил Рафаэль.

— Ему пять! — улыбнулась Маргарет. — И он очень смышленый ребенок. Болтает без умолку и все время что-то придумывает. Вчера написал стихотворение, представляешь?

— Да! Умный малыш, — выражение голоса Рафаэля говорило об абсолютной незаинтересованности Питером. — Ему надо к нам! Глядишь, получит Кириархикос, — он подмигнул Маргарет. — Мозговитые нам нужны, но не слишком заумные!

— А как правильно звучит твой чин или как это называется? — Маргарет постаралась показать любопытство.

— Терастиос! Многие неправильно произносят. Нам сюда, — Рафаэль положил руку на талию своей спутнице и мягко направил её на аллею. — Всего пять наименований, от которых язык сломаешь. Вот сегодня экзаменовали десять человек, поэтому я и опоздал! На первых двух этапах обязательно должен находиться человек не ниже степени Корифос. Если человек меня заинтересовал, то я лично сижу в комиссии. Думаю, мне удалось донести основную суть?

— А как часто к вам вступают? Вообще, зачем вступают? Не совсем понимаю цель вашей организации.

— Европа задыхается от отсутствия духовности. Апокрифос — это мираж в пустыне. Глоток воды жаждущему. Спасительная трость утопающему. Золотая Заря заполняет пустоту между религией и психиатрией, а мы заполняем пустоту смыслом жизни и вселяем надежду людям, которые заблудились! Ни в какой клинике человеку не помогут так разобраться в себе, как в нашем ордене. У отцов-основателей было величие в силе, а у нас — величие в знании!

Маргарет поняла, что спросила не то, что требуется и нужно перевести разговор в другое русло. «Мистические истории? Да ему дай волю, он расскажет море чепухи! Через полчаса он поведет меня в орден. Нет уж!»