Объем работы был проделан гигантский. Строители буквально падали от усталости, но всё равно дело двигалось медленнее, чем хотелось бы. Только во второй половине седьмого дня приступили к обустройству плота. А ведь ещё нужен был день на подготовку к плаванию. Необходимо было заколоть скот и засолить мясо. Выгрузить из дома ненужное и загрузить всё необходимое. К счастью, вода, как бы сжалившись над людьми, чуть-чуть притормозила и подарила почти половину дня восьмого.

За это время им удалось построить низенькие (на ширину плахи) бортики плота, пригон с навесом для коровы, ящики для инструмента и продуктов, грибок для вперёдсмотрящего, перенести будку пса Жулика, оборудовать место для электростанции и лодочного мотора, и сделать ещё много других более мелких, но нужных пристроек и приспособлений. Успели и с подготовительными работами. Когда после всех этих героических трудовых подвигов в день восьмой сели обедать, вода к плоту подошла вплотную.

Однако отдыхать было рано. После обеда Дмитрий завёл трактор и подцепил тележку. В эту тележку снесли все более или менее ценные вещи и агрегаты, которые приходилось оставлять. Было решено вывезти тележку на самый верх высоты к трегапункту. Вдруг вода остановится. Тогда всё это можно будет забрать и использовать. После того как отцепили тележку, к плоту подтащили несколько брёвен для наращивания вбок. На случай наклона плота после всплытия, из-за неравномерной загрузки.

Закончили работу в сумерках. За эти сумасшедшие дни им удалось сделать почти невозможное, и теперь, наконец, можно было расслабиться. Они собрались в доме на ужин. А когда поужинали, разгорелась беседа, после которой всех охватило сомнение и беспокойство.

Началось всё с невинного вопроса Ленки:

— Ну, и когда мы на нашем корабле поплывём?

— Возможно, никогда, — мрачно пошутила Алёна, — если наш «главный конструктор» ошибся в расчётах.

Все последние дни Алёна редко вступала в разговоры. Она жила в своих невесёлых думах и непроизвольно привыкала к мысли — её Павел погиб. Да и тяжёлая изнурительная работа в течение всего светового дня так изматывала, что даже во время отдыха у неё не появлялось ни малейшего желания почесать языком. В такие минуты девушка тихонько усаживалась в сторонке и прикрывала глаза. Её душа и тело просили только одного — покоя и отдыха.

Сегодня основную работу выполняли мужчины, да и работали не так интенсивно, и она заговорила. С Андреем, три дня назад сделавшим попытку вывести её из душевного оцепенения, они крепко поругались. В результате все последние дни не разговаривали. Вот и сейчас он не смог разгадать, на что направлен её «толстый» намёк: на желание углубить ссору или попытку примирения, и решил поёрничать.

— Конечно! Я, когда считал, всё время думал, как бы сделать так, чтобы плот затонул тут же возле острова… Уж больно не хочется куда-то плыть. То ли дело жить на ёлках!

— Вот я и говорю, из-за собственных желаний ты вполне способен утопить ближних!

— Ребята, — обратилась к Алёне с Андреем Светлана, — что вы всё время друг с другом пикируете? Мы сняли вас с одной ёлки…, думали не разлей вода, а вы всё на ножах!..

— Это потому, что Андрюше нравится Алёнка, а у неё уже есть жених, — пояснила всезнающая Ленка. — Любовный треугольник… понимать надо, — с трагическим вздохом заключила она.

Пояснение «умудрённой жизнью» девчушки всех развеселило, но серьёзная Мария, не очень-то воспринимавшая юмор, задала Алёне вопрос:

— Алёна, а чем тебе плох Андрей? Парень деловой, видный. Без пяти минут кандидат наук.

— Да ну вас, — махнула рукой девушка, — всё об одном и том же… Я не говорю, что он плохой, но как главному конструктору ему не доверяю.

— А в чём ты видишь проблему? — прямо спросил Дмитрий. — Чем наш плот тебя не устраивает?

— Да ничем!.. Но мало ли что? Никто ведь таких плотов не строил. А Андрей не конструктор, а эколог. У нас в университете над ними все посмеивались: в экологи идёт тот, кто ничего путного делать не может. Девчонкам, которые с ними дружили, говорили так: «Зачем ты завела себе „зелёного друга“? Мало тебе нормальных парней?»

Андрей и сейчас не понял, чего добивается Алёна, явно влезая ему под шкуру, но, на всякий случай, принялся отъедаться:

— Ну, и у нас про филологов кое-что поговаривали. Они тоже не сильно переработали. Главный рабочий орган у них — язык… Очень, скажу вам, удобно, рот закрыл — конец рабочего дня. И рабочее место убрано.

Перепалке не дал разгореться Илья. Он, неожиданно для всех, поддержал Андрея.

— Алёна, а мне ты доверяешь? Я, правда, всего лишь военный инженер. В гражданских вузах вообще не учился. В своё время окончил военно-инженерное училище и военно-инженерную академию. Но про них мне дражайшая Светлана Дмитриевна ещё при нашем знакомстве загадала загадку…

— Какую, дядя Илья? — мгновенно проявила заинтересованность Ленка.

— А вот отгадай: одна ёлка, а вокруг дубы!.. Что это?

— Ну, не знаю, может быть, какая-нибудь аномалия в дубовой роще, — блеснула Ленка услышанным от отца словечком.

— Вот и я говорю, что аномалия, а Светлана Дмитриевна разгадала иначе — это новогодняя ёлка в военном училище.

Все засмеялись, а Светлана, улыбаясь, принялась оправдываться:

— Моё заблуждение молодости. С тех пор я поняла, военные умеют не только разбивать о голову кирпичи. Большинство из них способно головой думать. Хотя для тех, кто специализируется на кирпичах, определение «дуб» вполне подходит.

— Но это несправедливо, — торопливо заговорила Алёна. — У нас военных называли «дубами» только те парни, которых и мужчинами-то считать нельзя. Их главная забота — закосить от армии, вот от собственной ущербности они про офицеров такое и говорили. А наши девчонки с удовольствием знакомились с курсантами. Некоторые даже вышли за них замуж. Я, конечно, не имею в виду дочек чиновников и денежных тузов. У этих аллергия на любые жизненные трудности.

— Алёна, а где живут твои родители? Кто они? — без всякой связи с темой разговора спросила Мария.

Алёна смутилась. Сознаться в такой ситуации, что она дочь тех самых чиновников, о которых только что так презрительно отозвалась, она не смогла.

— Мои родители?.. Обычные люди… Живут в областном центре. Да это не важно.

— Вот-вот, — невольно выручил её Илья, — мы отвлеклись, а я жду от неё ответа: доверяет ли она мне, как инженеру?

— Вам я доверяю!..

— Тогда послушай. Я полностью проверил расчёты Андрея и должен сказать: выполнены они очень грамотно, без ошибок. И есть только одно «но», которое меня немного беспокоит.

Все насторожились и уставились на Илью, как на гонца, принёсшего неприятную весть, но продолжил за него Андрей.

— Вот и я про это «но» всё время думаю. Неравномерность загрузки… Возможно, завтра нам придётся устранять крен. Всё покажут практические испытания, когда плот всплывёт.

Коллектив строителей принялся осмысливать сказанное «главным конструктором», а быстрый компьютерный ум Алёшки уже нарисовал жуткую картину:

— Ага! Мы сейчас ляжем спать… Ночью поднимется вода, плот перевернётся, и мы проснёмся под водой!.. А может, и не проснёмся?!

— Я не буду участвовать в практических испытаниях! — категорично заявила Ленка. — Спать сегодня пойду на сеновал!

Ужастик, нарисованный Алёшкой, представили все. Желающих составить компанию Ленке оказалось большинство. Каждый опасался: плот под тяжестью того, что на него нагрузили, либо потонет, либо перевернётся. Колебаниям и страхам положил конец Дмитрий.

— Раз есть сомнение, давайте, ляжем спать на сеновале. Так спокойнее. Утром разберёмся.

— А сеновал не затопит? — выразил сомнение Алёшка.

— Да нет, — усмехнулся Дмитрий, — до него воде подниматься ещё почти три метра. На случай если вода отрежет от плота, привяжем лодку.

На том и порешили. Только конструкторы, Андрей и Илья, идти спать на сеновал отказались и решили поочерёдно дежурить на плоту. Коль готовишься к плаванию, привыкай к вахтенной службе.