Издав едва слышный звук, Джек с Элисон исчезли в толпе. Она взяла его за руку, и он начал скакать, парень побежал вприпрыжку.

Ченс указал на Сидни.

– Если это сестра Джека, то я собираюсь стать лучшим другом Портера. – Он смотрел в её направлении, но я осадил его.

– Нет. Не собираешься. Она моя. – Вдобавок к угрожающему тону я сурово посмотрел на него. – То есть я хочу поиграться с ней, – поправил я себя. – Забирай всех остальных.

– Ладно. – Ченс кивнул, но это был странный медленный кивок, словно он собирал кусочки пазла воедино.

Когда Джек и Элисон подошли к кабинке диджея, Сидни обняла Джека, а он обернул руки вокруг её талии. Это было почти что трогательно, почти.

Потом она надела на Джека наушники, положила руку Элисон на микшер, показала на пару кнопок и ринулась на нас, словно носорог. Она прошла мимо меня, сильно ударив мою руку, и остановилась перед Фернандо.

– Фернандо, верно?

Он кивнул, его глаза бегали туда-сюда, чтобы избежать её взгляда Медузы Горгоны.

Тыкая пальцем в его мощную грудь, она сказала:

– Лучше бы мне получить свои колёса обратно к полуночи, или я звоню в полицию. В «Спейсруме» есть видиозапись с тобой. – Она смотрела то на меня, то на теперь напуганного до усрачки Фернандо. – И лучше бы тебе поверить, что я, блядь, так и сделаю.

Кретины. Все они.

Когда я увидела этот «мне пиздец» взгляд на лице Фернандо, поняла, что он точно виновен. Он смотрел то на меня, то на Питерса, и почти что наложил в штаны.

Обнаружив ближайшую ванную, я нависла над унитазом, чтобы пописать. Одному Богу известно, какие болезни водятся у этих девушек. Их вагины были просто кораблями, плывущими в ночи и останавливающимися, чтобы подобрать каждого грязного моряка. Когда устойчивая струя коснулась воды, я подумала о Джеке. Нет, обычно я не думаю о брате, когда писаю. Сегодня было исключение в моём правиле не-думай-о-брате-когда-писаешь.

Я предложила Элисон вернуть половину денег, если она займёт Джека на весь вечер и будет поить его лишь безалкогольным пивом. На самом деле они могли бы стать милой парой при подходящих обстоятельствах. Однако сегодня их звёзды не сошлись как надо. Не с дохлой Кэтрин, дышащей Элисон в затылок.

Помыв руки, я проверила свой сценический макияж. Всё ещё очень хорош. Потом я с размаху открыла дверь только для того, чтобы меня втолкнули обратно.

– Что за херня?

– Что за херня – это верно сказано. – Питерс захлопнул за собой дверь.

На раковине оставили плойку, к несчастью, не горячую, но и так должно сработать. Сильно размахнувшись, я швырнула ею в Питерса. Он усмехнулся, когда та отскочила от его мускулистой груди.

Ладно, с этим не вышло, но он выпучил глаза, когда я сунула руку в лифчик и достала перцовый баллончик.

– Назад, Питерс.

Он сделал шаг назад.

– Ты же не станешь его использовать на самом деле.

– Думаешь? – Я сделала вид, что нажала на кнопку, и он содрогнулся. – Ты только что втолкнул беззащитную девушку в ванную. Кто тебе поверит?

– Беззащитную? Ты и близко не беззащитная, Зловещая. – Он произнёс моё прозвище так, словно это была большая жирная шутка.

Я тут же захотела брызнуть в него из баллончика, но мы были в замкнутом пространстве, и на меня бы тоже попало.

– Кто-то должен был видеть, как ты входил сюда. Убирайся с моей дороги, пока я не закричала.

Я собиралась пройти мимо него, но он схватил меня за руку и притянул к своей груди. Я могла ощутить, как его сердце скакало, словно породистый жеребец. Его мокрая от пота футболка прилипла к моему платью, отчего ткани смешались в одно липкое полотно.

– Если кто-то и услышит, как ты кричишь, они подумают, что я трахаю тебя медленно и приятно на краю этой гранитной раковины. – Он постучал костяшками пальцев по столешнице. – Или я мог бы двигаться быстро. Помнится мне, тебе это нравилось. – Ослабив хватку, он погладил пальцами мою татуировку пианино.

Моя другая рука взмыла вверх, ударив его в лицо. Питерс обхватил рукой свою щёку, отпустив мою руку, и рассмеялся. Я использовала эту возможность, чтобы ударить его коленом по яйцам, и он ссутулился, держась за промежность.

– Не льсти себе, микрочлен. Мы оба знаем, если кто-то и закричит в этой комнате, то это будешь ты сам. – Я пнула его в бок и двинулась к двери.

– Подожди. – Он рукой вцепился в мою лодыжку и, дёрнув назад, ошеломительным рывком поспособствовал моему падению на пол. – Фернандо там не на шутку распсиховался. У тебя правда есть запись с ним? Я не знал, что у этой хибары есть система видеонаблюдения.

Её не было. Я обманывала его, и это принесло свои плоды.

– Ты, козлина, только что столкнул меня в кучу лобковых волос, – заорала я, вырывая свою ногу из его захвата. Сев, я отодвинулась от опасного комка волос, который маячил в тени.

Питерс улёгся на полу и разразился дерзким смехом. Поглядывая на меня, он опустил взгляд между моих ног, и я резко свела колени вместе.

– А что, если бы я ударилась о фарфоровый унитаз, Питерс? Представь себе заголовки: «Надежда Низшей Лиги НФЛ Убивает Прекрасную Женщину в Ванной Сестринства» с цитатой главного тренера Сэмюельса: «У Питерса никогда не было шансов. Он думал, что хорош, но на самом деле его папочка подкинул мне немного акций, вот я и позволил ему разносить Гаторейд на поле. Ну, знаете, дал парню почувствовать себя нужным».

Питерс сел и покачал головой.

– Боже, ты ужасный человек.

Я, должно быть, выбила из него воздух ударом по яйцам, потому что он делал короткие глубокие вдохи.

– Он на стипендии, Сидни. Фернандо первый в своей семье, кто учится в колледже.

Прекрасная тактика. Назвать меня по имени, чтобы обратиться к моей более мягкой стороне. Новость дня, заранец, у меня её нет.

– Может, он не заслуживает находиться здесь, если принимает глупые решения и бегает за тупым квотербеком, как щенок. – Я встала, расправив платье.

Питерс сидел, практически пуская слюни на проблеск обнажённого бедра, которое только что мельком увидел.

– Если мои колёса не будут у меня к полуночи с письменными извинениями, подписанным всей футбольной командой, я набираю пять чёртовых нулей.

Питерс тоже встал и смахнул пыль с плеч, что заставило меня подумать о бесхозных лобковых волосах. Я быстро повертелась на месте и потрясла волосами, пока двигалась.

– Это были новые колёса. У меня нет папочки, который покупал бы мне «порше» каждый раз, когда я бы прокалывала шину.

Он усмехнулся и указал на моё левое плечо.

– Один пропустила.

Принадлежащий неизвестно кому кудрявый волос прилип к моему плечу, и я завизжала. Глаза Питерса стали круглыми, и он закрыл мне рот своей большой ладонью, приподняв меня напротив одиночной душевой кабины в углу. Когда я прекратила напрягаться, он опустил руку, но оставался прижатым ко мне.

– Не кричи, – прошептал он. Питерс прижимал мои руки к бокам, пока я наблюдала, как медленная улыбка расползалась на его лице. – Я уберу его, если ты пообещаешь не звонить копам.

Он ещё крепче стиснул мои запястья, чтобы мне не удалось поднять руки.

– Дай мне передышку, Питерс, – прошептала я в ответ, пристально глядя ему в лицо.

Мы не были так близко два года. Я знала, что девушки видели в нём. Чёрт, однажды и я купилась на это. Рыжеватая щетина россыпью покрывала челюсть. Карие глаза обещали абсолютное удовлетворение желаний. Скулы были острее лезвий бритвы. И даже несмотря на то, что он вспотел так, словно был в скандинавской бане, его дурацкий запах достиг моих ноздрей. Это был коктейль его естественного запаха с лёгкой примесью одеколона. Он завладел моими чувствами, унося меня обратно к той ночи, когда я по глупости отдала свою девственность.

Сделав незаметный вдох, я затолкала свою боль в глубину души: туда, где она и сидела два года. Я не позволю ей всплыть на поверхность. Это было не то время, не то место и не тот человек, чтобы дать волю эмоциям. Питерс был паразитом, питающимся за счёт любой слабины, которую я выкажу.