– Сидни, пожалуйста. – Он склонил свою голову к моей, лбом коснувшись стеклянной двери душевой кабины. – Прошу, будь хорошим человеком хоть один раз.

Я повернула к нему голову, и мы безотрывно стали смотреть друг другу в глаза.

– Нет, – произнесла я невозмутимо, а потом подула на своё плечо, отчего волосок отцепился и полетел к его лицу.

– Иисус… бля… чёрт. – Он бил себя по лицу, и я пожалела, что оставила свой мобильник в другой комнате. Фотография этого была бы бесценной.

Я не смогла сдержать довольного смеха, наблюдая за этой сценой. Болван ростом почти два метра скачет по кругу, ударяя себя по лицу.

В конце концов, он остановился, мрачно зыркнув на меня.

– Ты тупая стерва. – Он вытер рот ладонью. – Видимо, все яйца в семье достались тебе. Но помни, Джек равняется на меня. – Он ударил пальцем себе в грудь. – Он сделает всё, что я скажу, и однажды, Сидни, сбудется твой самый худший кошмар. Джек станет мной, и прежде чем ты об этом узнаешь, он будет трахаться, пить и водить глупых девчонок к себе в комнату в общаге под банальное бренчание гитары.

У меня в груди всё сжалось, а потом заболело. Питерс насмехался надо мной и нашей ночью вместе. Первой моей реакцией было заплакать. Второй моей реакцией было убить его. Я не была уверена, что возымело было больший терапевтический эффект. Чёрт, Сидни. Но я сохранила над собой контроль, позволив себе услышать музыку в другой комнате.

– Джек не играет на гитаре. Он играет на флейте.

Питерс бешенно зарычал.

– Ну конечно же Джек играет на грёбаной флейте. Господи.

Бит разогревал народ, и я слышала сквозь стены одобрительные крики. Джек отлично справлялся самостоятельно. За последние несколько лет я научила его некоторым вещам и могла сказать, что за пультом он чувствовал себя уверенно. Питерс думал, что у Джека не было внутреннего стержня, но уверенность Питерса исходила из того, что он был сволочью и бахвалился своим футбольным статусом в кампусе, тогда как Джек был намного выше всего этого. Он был лучше, чем все они вместе взятые.

– У Джека всё с этим в порядке. Ему не нужна твоя помощь. – Я наконец подняла на него взгляд, но он смотрел на кабинку, не желая глядеть мне в глаза. – Джек хороший мальчик. Знаю, вы, парни, считаете, что он слабый, но это не так. Его способность заботиться о других, открывать людям своё сердце и надеяться на лучшее – не наивна. Она прекрасна.

Он ещё раз сделал долгий вздох.

– Мы с тобой можем уничтожить друг друга, но он пострадать не должен. Он может получить всё что угодно. Ты не знаешь и половины того дерьма, через которое он прошёл.

Взгляд Питерса всё ещё был прикован к душевой кабине, но я видела, как медленно поднимался его кадык и слышала, как он сглотнул. Он знал, что я была права.

Подняв руку к его лицу, я повернула его подбородок, заставив посмотреть мне в глаза.

– Мы с тобой трахнулись, – я сказала это медленно, чтобы мои слова нашли отклик. – У нас была связь на одну ночь, и ты заставил меня почувствовать себя дешёвой и грязной. Никогда в жизни я не чувствовала себя такой ничтожной. Ты можешь идти к своим шлюхам, Питерс, а можешь отправляться в ад, но будь я проклята, если ты утащишь моего брата с собой.

– Портер! – Я колотил в дверь парнишки в общаге. – Портер, открой дверь!

За дверью раздались звуки шарканья столь же грациозного, как у слона в посудной лавке.

– Впусти меня, засранец. Я знаю, что ты там. У нас тренировка через десять минут, и если ты опоздаешь, мне придется делать дополнительные подходы к основным упражнениям. У тебя похмелье?

В конце концов дверь открылась, и возник Портер – в боксёрах, потирая глаза, как сонный младенец.

– Ладно. Мне нужно отлить. Я скоро вернусь.

– Ты напился прошлой ночью, Малыш Портер?

Он показал мне средний палец и медленно пошёл по коридору общаги.

– Поторапливайся!

Как только Джек исчез, открылись двери лифта, в них показался некий широко презираемый диджей. Я увидел её первым. Она пыталась удерживать два кофе и коробку донатов вместе со своей огромной сумкой. На ней были леггинсы, пара конверсов и футболка с рисунком. Я не мог разобрать надпись, но был уверен, что это было что-то ироничное или политическое. Хипстеры. Прежде чем она успела посмотреть на дверь Джека, я отступил внутрь, с силой её захлопнув.

Секундой позже раздался слабый удар.

– Корабль, ты встал?

Корабль? Заметка в уме – позже вытянуть это из Портера.

– Я принесла кофе и донаты. Для тебя два с кленовым сиропом. Твои любимые. Я серьёзно не понимаю, как ты можешь так питаться, ну да ладно.

Ещё один стук в дверь.

– Джек?

– Уходи-и-и-и, – протянул я в лучших традициях Джека Портера, изо всех сил стараясь его изобразить. Получилось что-то между стоном человека на смертном одре и совиным криком.

– Джек? Ты в порядке? Кажется, ты не здоров. – Я слышал топот её ног за дверью. – Ладно, если ты заболел, я не хочу входить, поэтому оставлю кофе и донаты снаружи. Оставляю носик крышки кофе прямо над изгибом бумажного стакана. Если найдёшь его расположенным по-другому, не пей. Ещё, донаты я положила в форме буквы Т. Основание скорее толще, чем длиннее. Если они не будут такими, как упомянула раньше, в форме буквы Т, считай, их изменили, и опять же – не ешь.

Я покачал головой, размышляя о том, на что похожа комната Сидни. Она была словно детектив, которого вышибли из полиции после того, как тот сошел с ума. Расследующий преступление из дома, его подвал полон фото подозреваемых, соединённых красной нитью. Паутина лжи и обмана – никому нельзя верить.

Я услышал глухой стук, а за ним короткий вздох, но она осталась у двери.

– Эй, я принесла тебе кое-что еще. Это новый микс на наш день рождения. – Она бросила CD под дверь, и я поймал его, прижав стопой. – Ещё я сделала так, как ты советовал. Отправила копию в студию звукозаписи. Большой риск, но что хуже, чем «нет» они могут сказать, верно? Или, думаю, они могут сказать мне сбросить свой микшер с крыши и катиться ко всем чертям. Что очень вероятно.

Она сделала долгий вздох.

– Ещё, чтобы подстраховаться, я отправила запись со своей старой работы ведущей на радиостанцию в городе. С этим у меня, может, есть шанс получить работу на лето, но с «КРАГ 98.7» – шансов мало. Чёрт. – Она ударила по дверному косяку. – Я разговариваю с дверью. Это нелепо. Ладно, люблю тебя, говнюк. Просто чтобы ты знал, Элисон вчера правда отлично провела время, Нику ты тоже понравился.

Затем её шаги затихли, пока она удалялась по коридору.

Да, прошлая ночь. Угрожающая стипендии Фернанадо. Ну, я так это видел, поэтому должен был остановить её. Я, вероятно, не должен был заталкивать её обратно в ванную. Это могли неправильно истолковать, но я не думал. Я чувствовал. А потом она положила руку на мой подбородок, повернув моё лицо так, чтобы мне пришлось смотреть в её карие глаза размером с блюдца, и послала на хер. Сказала, что я порчу Джека Портера. Что заставил её чувствовать себя ничтожной.

Понятия не имею, о чём она говорила. Два года назад я ушёл, чтобы принести воды, а когда вернулся с двумя бутылками и пакетиком мармеладных мишек из торгового автомата, потому что она сказала, что любит их (а теперь я спрошу вас, что за идиот помнит столько деталей после связи на одну ночь?), её уже не было. Прямо пропала и растворилась в воздухе. Я совершил два набега в её гостевую комнату в общаге, её друзья были там, но не Сидни. Она ушла без объяснений. У меня ушли недели на то, чтобы задвинуть её на задворки своего сознания. А сейчас она обвиняет меня в плохих поступках?

Прошлой ночью на вечеринке у меня ушло добрых десять минут на то, чтобы успокоиться в ванной Каппы, а когда я вернулся в комнату отдыха, Ник Шарбас нависал над Сидни. Я поймал его за тем, что он гладил её спину кругами. Он использовал тот приём, когда ты начинаешь высоко с плеч, делаешь два круга, потом плавно спускаешь руку на поясницу – мой приём.