Я пнула его под столом, но он не шелохнулся.

– Ты не пойдешь домой с Ником Шарбасом.

У меня вырвался короткий смешок.

– Что, чёрт возьми, ты только что сказал?

– У него определённая репутация, – продолжил он. – И это всё, что я скажу. Поэтому давай договоримся. Ты уходишь со мной и Ченсом, говоришь, что чувствуешь себя не очень хорошо, и мы отвезём тебя обратно в кампус.

Самодовольный ублюдок.

– Или мы просто можем тусоваться на твоём свидании всю ночь напролёт. – Он отклонился назад в кабинке, расположив руки на спинках кресел. – Потому что я обещал Джеку, моему другу, что никто не причинит вреда его сестре на её двадцать первый день рождения. – Он указал на меня пальцем. – После сегодняшнего вечера это будет на твоей совести. Но Джек сейчас трахается с Элисон в твоей комнате, и ему не к чему беспокоиться о тебе.

Кареглазый девственник трахается? С Элисон?

– Нет, не может быть, – отрезала я, устремив на него тяжёлый взгляд.

– Так и есть. Клянусь. Пошли Элисон смс, если не веришь мне.

Я опустила взгляд на свой телефон, намереваясь послать сообщение, но Джек никогда не простит меня, если я прерву столь знаменательное событие. Он всё ещё был с Элисон. Чёрт возьми, почему он не привёл её в свою комнату?

Погодите, я знаю почему: мягкой игрушки Джека и его коллекции статуэток «Истории игрушек» было достаточно, чтобы Элисон убежала куда глаза глядят.

– Иису-у-у-ус, – протянула я, закатывая глаза. – Почему ты просто не можешь оставить меня в покое, Питерс?

Он протянул руку, накрыв мою.

– Потому что Джек хороший человек с большим сердцем, который любит свою сумасшедшую сестру. Это твой день рождения, но и его тоже. Это мой ему подарок. Привести его сестру домой нетронутой.

– Нетронутой? – Я съежилась от этого слова. – Ты как никто другой должен знать, что я больше не нетронутая, Питерс.

Я вытащила свою руку из его и взглянула на Ника, который наблюдал за нами со жгучим интересом.

– Чёрт, ты имеешь в виду... – прошептал Питерс, его лицо побледнело от моего откровения.

– Заткнись. – Я снова встретилась с ним взглядом. – Я и не собиралась идти сегодня домой с Ником. Я едва знаю этого парня. Думаешь, хочу ещё одну связь на одну ночь, чтобы потом услышать, как парень хвастается, цитирую, «что свозил некую грязную сучку в Город Потрахульск»?

Питрес позеленел и на его лице появился огромный хмурый оскал. Засранцу швырнули его же слова. Он медленно повернул голову в сторону Ника.

Я снова пнула его под столом, и он тут же посмотрел мне в глаза. Он схватил моё запястье и потянул за руку через стол, заставив полететь вперёд. К счастью, костюм Железного человека идеально подходит для ударов.

– Я никогда этого не говорил, Сидни, – процедил он сквозь сжатые зубы. – Я бы никогда не сказал такого о тебе. – Он опустил взгляд на свою руку и отпустил моё запястье. – Никогда не сказал бы этого ни об одной женщине.

Я терла своё запястье, когда к нам подошёл Ник, поставив напитки на стол.

– Что всё это значит? – Ник пристально изучал Питерса, потом посмотрел на меня. – Сид, все в порядке?

– Я не очень хорошо себя чувствую. – Мрачно посмотрев на Ника, я потянула свою сумку на колени. – Вызову такси. Оно пождёт меня снаружи. – Для эффекта я схватилась за живот. – Думаю, я перебрала. Я не привыкла много пить.

Ник раздражённо вздохнул и стал смотреть то на Питерса, то на меня.

– Не волнуйся о такси. Я отвезу тебя домой.

Я подняла ладонь.

– Ты только что купил на один круг, Ник. Прошу, останься и выпей с этими засранцами. Со мной всё будет в порядке. – И, на прощание одарив Питерса убийственным взглядом, Тони Старк покинул здание.

– Пятнадцатая и Мэйн, – крикнул я таксисту, хлопая дверью рядом с Сидни на заднем сидении. Глаза Сидни расширились, как если бы Сатана только что шлёпнулся на сиденье рядом с ней. Ну, полагаю, в её голове я был ближе всего к нему.

Она покачала головой и ударила меня своей сумкой.

– Нет, – закричала она на бедного мужчину. – Бэллармэн Холл, Кампус Нортерна.

– Собираешься помешать Элисон и Джеку? – возразил я, и она оскалила зубы. –Пятнадцатая и Мэйн, – повторил я, и такси выехало на дорогу.

Когда Сидни выбежала из «Элбоу Рума», я подбежал к бару, отдал Ченсу мои ключи, сказал не поцарапать мою малышку или я откручу ему голову и выбежал наружу. Всё это время Ник следил за мной из-за стола, но не предпринял ни единой попытки, чтобы остановить. Трус.

Сидни к этому времени удалось поймать такси. На Хэллоуин они ездят чаще обычного, а Железный человек всегда добивается своего.

– Что на Пятнадцатой и Мэйн? – спросила она, перекрестив руки и сосредоточенно уставившись на пассажирское окно. – Та имеющая дурную славу конура, которой Джек долбил мне мозги? Потому что я говорю тебе прямо сейчас, – она указала на себя, потом на меня, – этого не случится.

Затем она стрельнула в меня репульсорным лучом.

– Знаю, – сказал я с таким же презрением. – Ты можешь теперь снять этот нелепый костюм? Иисус. – Я почти рассмеялся, потому что забыл, что именно я и был тем, кто заставил её его носить.

Она посмотрела вниз на свои руки.

– Не могу, – прошептала она себе под нос.

Я почти почувствовал себя виноватым. Заставил девчонку расхаживать в супергеройском костюме в день её рождения.

– Не волнуйся. Ты отлично впишешься туда, куда мы идём. – Я улыбнулся и достал телефон, отправляя своему приятелю Нейту короткое смс.

Питерс: Работаешь сегодня?

– Где твой пикап, Сидни?

Она зарычала и выдохнула на окно. Оно запотело, и она нацарапала на конденсате «Пошел на х… Питерс». Потом развернулась к двери, как капризный ребёнок, у которого не вышло по его.

– Он у Джека, – в конце концов ответила она, сильно вздохнув. – Я сказала ему забрать домой моё оборудование и Элисон, потому что я уходила с Ником. Он, наверное, не убрал моё барахло как следует.

Она повернулась ко мне лицом.

– Если я найду хоть что-нибудь, имеющее отношение к сексу, какую-нибудь кремовую похожую на жидкость субстанцию на своем микшере, тебе придётся искать нового полузащитника, потому что придурок будет парализован от шеи до ног.

Я засмеялся, а она нахмурилась.

– Как ты это сделаешь? – спросил я, мне было любопытно, продолжит ли она говорить. Я не мог не восхищаться её креативным, хоть и испорченным умом.

С минуту она молчала. Потом сказала настораживающе сухим тоном:

– Я отведу его на верх крутой лестницы. Потом швырну вагину на нижнюю площадку. Естественно, кости Джека превратятся в кашу, и он скатится с лестницы, ступенька за ступенькой, крича: «Вагина, почему? Почему ты покинула меня?», а я прокричу с верхней ступеньки: «Потому что чуть не кончил на микшер своей сестры». Потом с нижней площадки, со спиной, скрученной в форму кренделя, он посмотрит на меня одним глазом, всё ещё сидящим в глазнице.

Она обернулась и пожала плечами.

– Потому что, ты понимаешь, другой выскочит на третьей ступеньке по пути вниз. И крошечная слезинка покатится по его лицу, скользя по разбитой челюсти, падая на линолеум и смешиваясь с лужей крови вокруг его головы.

Я кивнул, проглотив сухой ком страха, засевший в горле, и сосредоточился на голове таксиста. То, что я когда-то считал креативным, стало свидетельством достоверного безумия.

– Твою ж мать, – прокомментировал водитель такси, отворачивая зеркало от лица Сидни. Он всё слышал.

Сидни засмеялась с удвоенной силой. Тогда как мы с таксистом замерли, словно статуи. Но я должен был признать, что она выглядела жутко милой, хватаясь за свой дьявольский животик и кудахча, крайне довольная собой.

– Я этого не знаю, – сказал я, в конце концов засмеявшись сам. – Джек довольно грациозен на поле. Мальчишка может бегать и ловить.