Она пожала плечами.

– Знаю. Я гонялась за ним с разделочным ножом с тех пор, как ему исполнилось семь. – Она улыбнулась. – Когда ему было тринадцать, и мы оба знали, что у него хорошие шансы попасть в НФЛ, я заставила его подписать контракт, дающий мне право на половину всех его будущих доходов. Как-никак я была его первым тренером.

– К сожалению, думаю, ты говоришь правду.

Порывшись в сумке, она достала лист бумаги и протянула его мне.

2 ноября 2009

Я, Джек Корнелиус Портер, подписывая этот документ, наделяю Сидни Зловещую Портер правом получать пятьдесят процентов всех будущих доходов НФЛ. В случае моей досрочной кончины всё моё имущество должно быть завещано Сидни Зловещей Портер, несмотря на предъявление прав моей трофейной жены на моё наследство. Пожалуйста, обратитесь к железобетонному добрачному соглашению, оставленному в сейфе №437 в банке «Ривер Эйдж Комьюнити».

Джек Корнелиус Портер

Джек Корнелиус Портер

Сидни Зловещая Портер

Сидни Зловещая Портер

На лист упали слёзы, и я только через секунду понял, что смеялся так сильно, что плакал от смеха. Христос, Сидни Портер, несмотря на то, что была сатанинской мухой, гудящей вокруг моей головы, была забавной женщиной.

Она улыбнулась и подтолкнула мою руку.

– Эй, ты его весь промочишь.

Мне пришлось покачать головой с восхищением.

– Ты же ведь знаешь, что это было подписано, когда ему было тринадцать? Я абсолютно уверен, что у тебя действительно нет законных прав требовать предлагаемых Джеком миллионов.

Я ехидно ей улыбнулся и снова посмотрел на письмо. Среднее имя Джека было Корнелиус. Сохраню это на потом.

– Переверни его, – произнесла она очень спокойно, подняв бровь.

Когда я его перевернул, там было то же самое письмо, но подписанное Джеком месяц назад. В этот раз оно было нотариально заверено.

– Срань Господня, Сидни Зловещая Портер. Ты жестокое чудовище. – Моя грудь начинала болеть, сотрясаясь в преддверии очередного приступа бурного смеха.

– Потише там сзади, – сорвался водитель такси, глядя мне в глаза в зеркале заднего вида. – Не могу сосредоточиться на дороге.

Она выхватила письмо у меня из рук, аккуратно сложила его и засунула обратно в сумку.

Откинувшись назад, я поднял руку и положил её над сиденьем за ней. Она покачала головой и наклонилась вперёд, чтобы мы не могли действительно касаться друг друга, но я оставил руку там.

– Зловещая ведь не настоящее твоё среднее имя?

– Да, любопытный. Папа дал мне это имя, а мама дала имя Джеку. Вероятно, поэтому они и развелись. – Она колебалась, потом со вздохом добавила: – До трёх лет у меня не было среднего имени. Но однажды папа заметил, что я пользуюсь левой рукой больше, чем правой. Зловещая означает левша.^[20]

Она застонала, и все-таки прислонила голову к моей руке.

– Ты, должно быть, надо мной прикалываешься. Я думал, оно означает дьявольский. Как будто ты старалась быть крутой или вроде того, DJ Зловещая.

– Левый – это четвёртое значение слова в словаре, – выдавила она, закатывая глаза.

Её волосы покрыли моё предплечье густой тёмной волной. Мне это нравилось. У меня возникло внезапное желание обнять её за плечи и притянуть ближе.

Как бы сильно я ни старался, у меня не выходило отделаться от воспоминаний о Сидни двухлетней давности. Я второкурсник боролся с самим собой первокурсником. Каждый раз, когда она говорила что-то остроумное или я чувствовал её запах, или сейчас, когда я мог ощущать мягкость её волос на своей руке, моё идиотское тело хотело отреагировать, не спрашивая у мозга разрешения.

Я должен был позволить водителю отвезти её обратно в кампус. Это было бы правильно, но должен признать, что части меня было стыдно за то, что я испортил её двадцать первый день рождения.

В конце концов мы подъехали к ряду складских помещений в сомнительной индустриальной части города.

– Ты привёз меня сюда, чтобы убить? – спросила она осторожно ровным голосом.

– Пятнадцать баксов и выметайтесь отсюда к чёртовой матери, – вышел из себя таксист, останавливая машину.

Я сунул ему двадцатку, и мы вышли на парковку. Как только дверь закрылась, лицо Сидни засияло, и она схватила меня за руку.

– О, Боже мой, – завизжала она, прыгая вверх и вниз, словно катаясь на тренажёре-кузнечике.

Музыка техно заполнила небо, пока сотни людей заваливались в «Нирвану».

Как только я заметила, что совершила ошибку и схватила руку Питерса, то отпустила её, вытирая ладонь о ногу.

Я не была уверена, что на меня нашло. Возможно, меня на мгновение похитили инопланетяне, отправили в космос, некоторое время ставили надо мной опыты, после чего зелёные человечки пожали своими желейными плечами цвета лайма и сказали: «Отправляем её обратно. Тут ничего хорошего». Но глубоко внутри я знала почему. Я должна была напомнить себе о реальности прекрасного зрелища перед моими глазами.

– Что это за волшебное место? – пробормотала я в восхищении.

Мы были перед просторным складским помещением со стеклянным атриумным потолком. Прожекторы выпускали все цвета радуги сквозь стекло, и лучи пересекались, как удары световых мечей. Знакомая мне музыка вырывалась из-за дверей, когда кто-то входил или выходил, и там были люди – не пятьдесят человек или около того, которые начали регулярно захаживать в «Спейсрум», – а сотни людей.

– Это, – Питерс широко улыбнулся мне и махнул рукой в направлении двери складского помещения, – «Нирвана».

– Да, – ответила я, всё ещё пребывая в ступоре. – Для меня это похоже на рай.

Питерс протянулся вниз и снова взял меня за руку.

– Мы туда пойдем, только если будешь держаться рядом. Там полно народу. – Он снял мои репульсорные лучи и сунул их в мою огромную сумку. – Вот несколько основных правил, Сидни.

Я кинула на него злобный взгляд и попыталась вырваться из его захвата, но он вцепился крепче.

– Я серьёзно. – Он повернулся, закрывая мне обзор на здание.

Я подпрыгнула, чтобы заглянуть ему за плечо, и он засмеялся.

– Я знаю, ты хочешь туда попасть. Уверен, это написано на твоём лице с отпечатками маски, но ты должна быть разумной. Правило первое: никаких напитков от незнакомцев.

– Пф-ф, – выдала я, выглядывая из-за его плеча на растущую толпу.

– Правило второе: не смей, и я повторю ещё раз, не смей отходить от меня. Думай обо мне, как о своего рода телохранителе. Ты не обязана замечать меня, но должна всегда быть в радиусе полутора метров. Никаких исключений.

– Должна я звать тебя Снейк? – дразнила я, постукивая ногой под музыку, имея в виду толстого ребенка перед магазином конфет. – Перестань продлевать мою агонию, Питерс. Я-хочу-войти.

Ублюдок покачал головой.

– Зови меня, как тебе в голову взбредёт.

Я сверкнула злобной улыбкой.

– Просто зови меня Питерс, – сказал он, быстро исправившись. – Правило третье: не разговаривай там ни с какими мужчинами. Если они не геи, то, скорее всего, психи или педофилы. В любом случае ты слишком соблазнительная в этом наряде маленького мальчишки. – Он улыбнулся, и я заехала кулаком ему в живот.

Схватив мою руку, он притянул меня к своей груди и склонился к моему уху.

– Правило четвёртое. – Его шёпот с придыханием гладил мочку моего уха. – Соблюдай другие три правила, или Джек умрёт от сердечного приступа, потому что его сестра была убита каким-то уличным ребёнком-социопатом.

Он мягко поднял мой подбородок, пока наши глаза не встретились.

– Его это расстроит, ужасно расстроит, и он бросит школу. И поскольку у него так «хорошо с координацией», он будет обречён работать уличным мимом и никогда не женится на своей будущей трофейной жене.

Он сделал глубокий вдох у моей головы, и на секунду я замерла возле него. Моё тело предало меня притоком тепла, и теперь моя грудь с полиэстеровыми мускулами вздымалась и опадала у его отвлекающей твёрдой груди.