Затем он добавил:

– Меня это тоже расстроит. Чем я буду заниматься, если тебя не будет поблизости, чтобы подкалывать?

Я сделала шаг назад и посмотрела ему в глаза.

– Не знаю, Питерс. Может, найдешь другую тёлку, чтобы свозить в Город Потрахульск?

Он покачал головой и сделал шаг навстречу, преодолев расстояние.

– Я бы никогда не сказал слов «Город Потрахульск». Это так банально, Портер. Я могу сказать Трахвилль или Вагина Хоул, Вайоминг... Ясно тебе? Джексон Хоул, Вайоминг.

Я кивнула, снова отвлечённая его глазами цвета виски и сладким дыханием.

Боже, что я делаю?

Питерс был задницей, и он только что рассказал очень тупую шутку (которую я могу оценить), но тем не менее я стояла перед клубом в час ночи в свой двадцать первый день рождения с первым парнем, с которым переспала.

– Но с тобой, Портер… – Он начал смеяться, рассеяв чары, которые наложил на меня. – Я хочу отвести тебя в «Нирвану».

Я закатила глаза, и мы пошли через парковку.

У нас ушло десять минут, чтобы попасть внутрь. Мы ждали позади полного состава «Секса в Большом городе», и я сочувствовала женщине, одетой Мирандой Хоббс (рыжеволосой). Она, скорее всего, вытянула короткий конец спички, когда выбирали костюмы. Все её подруги были одеты в облегающие или короткие модные платья, а она была в деловом шерстяном костюме.

Дама, одетая павлином, шла вдоль очереди, спрашивая документы, а потом предлагая алкогольные желейные шоты за три бакса штука. Я купила четыре, и Питерс медленно осуждающе покачал головой.

– Поживи немного, квотербек, – сказала я, сунув чашку ему в лицо. Он сжал губы, а я пихала его в живот до тех пор, пока он не открыл рот. Затем выдавила желатиновую голубизну ему в рот. Он проглотил и начал кашлять, а я съела три остальные шота.

Только войдя, мне пришлось тут же прислониться к каменной стене. Я будто попала в кино. Толпа словно собиралась расступиться для рэп-баттла после танцевального баттла между двумя талантливыми, но ожесточённо соревнующимися друг с другом брейк-дансерами. Один крутился бы спиной по бетонному полу, пока его кореша стояли бы позади него, сверлили его свирепыми взглядами и шумно поддерживали. Тогда другой вышел бы вперёд и схватил девушку – всегда есть девушка, за которую они борются – и покрутил бы её в воздухе, поймав её изящное тело верхней частью своих кроссовок, пока не начнётся настоящая драка.

Да, это точно могло бы здесь произойти.

«Нирвана» была огромной. По меньшей мере тысяча квадратных метров. Чёрные светильники свисали с цепей над головой, а ряд длинных барных стоек вдоль сторон предлагали все от «Pabst Blue Ribbon» до зелёной жидкости в пробирках.

Замечательно.

Но от чего я стала влажной – да, влажной, – так это от балкона наверху. Там была длинная кабинка диджея, и я заметила, что можно было увидеть только его голову, выглядывающую через край. Он был хорош, и толпа зажигала по полной.

Я указала на него, и крикнула Питерсу:

– Он хорош.

Питерс кивнул, и я обратила внимание, что он покачивался под бит. Он никогда этого не делал под мои миксы. Я попыталась отбросить волну неуверенности, нахлынувшую на меня. Плевать, что Питерсу не нравится моя музыка. Возможно, мне стоило подумать дважды о том, нравится ли мне этот диджей, если Питерс так высоко его оценил.

Питерс постоянно смотрел в толпу, а я сбоку заметила стенд с закусками.

– Снейк, – крикнула я, и взгляд Питреса метнулся ко мне. – Я только пойду схожу к палатке, осмотрюсь. Сходишь принести нам выпить? Встретимся прямо тут через пять минут.

Он покачал головой.

– Больше никакой выпивки.

Я нахмурилась и подошла к группе парней, попросив у одного глоток его пива. Парень согласился, и я обернулась как раз в тот момент, когда Питерс выхватил его из моей руки.

– Нет, – выпалил он, как злой отец, отдёргивающий руку ребёнка от горячей плиты.

Затем отдал парню его пиво и повернулся ко мне лицом.

– Ладно. Пойду принесу выпить. А тебе лучше быть здесь через пять минут, или я звоню в полицию, – сказал он, швырнув мою же угрозу в Каппе Дельте мне же в лицо.

– Ладно. – Я предложила ему чек на пятьдесят долларов, но он прокачал головой. –Твой день рождения, Зловещая. Я плачу.

Он ударил пальцем себе в грудь и развернулся к толпе. Пока я смотрела ему вслед, что-то, что невозможно предать словами, застряло у меня в горле. Питерсу нравилось меня подкалывать, но мне это нравилось больше.

Я в аду. Фрики повсюду.

Прыгая прямо передо мной, одетые в шляпы и очки в стиле Доктора Сьюза^[21], мужчины пили блестящую в темноте жидкость с груди других мужчин, а женщины, одетые как мужчины, целовались с другими женщинами, одетыми как мужчины (относительно последнего я особо не возражал).

Когда я добрался до бара, мой карман завибрировал.

Нейт: Да, работаю. Что стряслось?

Питерс: Слышал о DJ Зловещей?

Нейт: Цыпочке–диджее из «Спейсрума»?

Питерс: Она сейчас здесь.

– Что могу вам предложить? – Мужчина, одетый в костюм викторианской эпохи, с цилиндром и часовым механизмом на всем лице, наклонился над барной стойкой ко мне. –У нас тут есть «Джангл Джус».

«Джангл Джус». Лучше держаться от этого подальше или Сидни решит, что я собираюсь повторить события в «Городе Потрахульске». Кстати говоря, я знал, что тем кретином был Ник. Он жил на том же первом этаже в наш первый год учебы.

– Будешь пялиться на меня весь день, бормоча «Город Потрахульск»? Или собираешься выпить? – Он вставил шестерёнку в левый глаз, как монокль. – У меня в распоряжении нет всей ночи, парень.

Хм, что любят девушки? Что-то фруктовое, верно? Погодите, мы же говорили о Сидни.

– Два двойных виски без льда с верхней полки.

Мужчина отвернулся, схватил бутылку «Джеймсона» со стеклянной полки и хорошенько ливанул в два пластмассовых бокала для виски. Глядя за барную стойку, я заметил у него бутафорский пистолет, приделанный, словно деревянная нога.

– Ты одет в стиле стимпанк^[22], верно? – спросил я наполовину гордый, наполовину раздосадованный, что узнал тренд.

– Я его ношу каждый день. – Он низко зарычал, как коварный барсук, и с шумом поставил напитки на барную стойку. – За всё двадцать пять баксов.

Понимаете, что я имею в виду? Фрики.

Когда я подошёл к стенду с закусками, заметил, что Сиди нигде поблизости не оказалось.

Естественно.

Я уже собирался сдержать своё обещание и вызвать копов, когда почувствовал постукивание по плечу.

Обернувшись, я обнаружил Сидни не в костюме Железного Человека, а в длинном белом топике с нарисованным спереди птеродактилем. Он доходил ей до середины бедра и был таким широким, что туда могли войти десять таких как она.

– Откуда, чёрт возьми, ты это взяла? – Я вручил ей напиток, и она указала через всю комнату на огромного мужчину, сплюснутого вдвое костюмом Железного Человека.

– Мы поменялись, – заявила она невозмутимо, делая глоток. – Но я оставила маску.

Она надела нелепую маску через голову и помотала ей туда-сюда.

Где, чёрт возьми, она переоделась?

– Где ты переоделась? – крикнул я в пластмассовую маску.

Она покружилась.

– На танцполе, – крикнула она в ответ, на всех парах кинувшись в толпу.

Блядь.

Пробравшись сквозь толпу, я нашёл её, она прыгала, пила виски, маска была перевёрнута. Она выглядела сумасшедшей. Люди врезались в меня, поэтому я быстро проглотил свой напиток, зная, что расплачусь за это позже. Сидни сделала то же самое и поставила наши стаканы на бетонную стену.

Я стоял совершенно неподвижно среди толпы людей, которые только что сбежали из психушки, включая Сидни Портер.