Сид: Мерзость.

Элисон: Что? Твоя музыка была суперской. В клубе было весело.

Сид: А, ладно. Извини. Джек там?

Элисон: Нет, с чего бы? Питерс сказал ему подбросить меня и Кэтрин до «Каппы Дельты».

Сид: Что ты имеешь в виду?

Я посмотрела на туалеты. Никаких признаков Питерса.

Элисон: У них завтра выездная игра. Ты что, не следишь за такими вещами?

Нет, мне было наплевать на футбол. Я просто хотела миллионы Джека.

Элисон: Кэтрин была в бе-е-ешенстве-е-е!

Сид: Почему?

Элисон: Она хотела, чтобы Питерс отвёз её домой, а он сказал ей, что должен ехать за каким-то тортом. Я даже не знала, что кондитерские работают до полуночи. Ням, должно быть вкусно. Надеюсь, ты хорошо проводишь время с Ником. Буду дома с утра и выпытаю всё о твоём свидании. Кэтрин уложила меня спать на кухонном полу... думаю, она стала лучше ко мне относиться.

Затем она прислала кучу сердечек и смайликов вместе со своим селфи, она лежала на куске картона около газовой плиты, её светлые волосы рассыпались по грязному кафельному полу, и она широко улыбалась на фотографии.

Я бы засмеялась, если бы мой рот не закрылся, а тело не попыталось проглотить себя целиком.

– Эй! – Голос Питерса застал меня врасплох, и я выронила телефон. Он ударился о пол, а батарея выскочила и с грохотом отскочила в грязный угол. – Дерьмо, извини. – Он наклонился, чтобы поднять её, и в моей голове нарисовалась картинка, как я сворачиваю ему шею с лёгкостью наёмного убийцы.

– Вот, держи. – Питерс улыбнулся и посмотрел на мою сумку. – Хочешь уйти? Мы можем уйти. Давай я вызову такси. – Он достал свой телефон.

– Нет. Джек и Элисон, скорее всего, ещё этим занимаются. Я правда хочу дать ему время.

Он посмотрел на меня с огромной улыбкой, и теперь я знала, что таким было лицо лгуна Грея Питерса.

– Мне и здесь неплохо. Давай ещё потанцуем. – Я выхватила его телефон из его потных ладоней. – Пусть твой телефон будет в моей сумке. Тут полно клептоманов. Только что отсюда выбежала девушка, рыдая из-за того, что у неё из уха выдернули бриллиантовую серёжку, пока она танцевала. Такой шустрый вор. Не хочу испытывать судьбу.

Он крутился рядом, поглядывая в танцующую толпу, а потом снова взглянул на меня.

– Уверена, что хочешь остаться? Уже поздно.

– У тебя завтра какие-то дела? – Я провела рукой по его груди, и он задрожал. – Потому что ты можешь уйти, если хочешь, но я бы осталась.

Я не смогла бы лучше подгадать момент, потому что жуткий мужик в маске мексиканского борца как раз проходил мимо и пробормотал «Привет, сладкая», подмигивая мне.

Питерс замолк, глядя вслед тому мужику.

– Хм-м-м... никаких. Никаких дел на завтра или, полагаю, на сегодняшнее утро. – Он достал кошелёк из заднего кармана. – Вот, это тоже положи туда.

Я протянула ему свою двадцатку.

– На. Принеси нам ещё выпить.

Я показала на зомби в углу, задремавшую над своей книжкой.

– Мне нужно привлечь её внимание, чтобы она убрала мою сумку. Встретимся здесь через пять минут.

– Обещаешь? – Он вдавил свою грудь в мою руку. – Ты не собираешься удрать от меня?

Я покачала головой.

– Я бы уже давно свалила, Питерс. И тебе об этом известно.

Он засмеялся и направился обратно к бару.

Питерс: Ты должна мне 276 долларов, ты бездарный карманник.

Ауч. Ха-ха. Мог ли он знать, что я не стащила его кредитку в такси. Я стянула её прямо там, когда он направлялся за напитками. И мне удалось полазить в его телефоне, и кое-что бросилось мне в глаза. Мой номер был забит в списке его контактов под именем «Стерва».

Сид: И это все? По моим подсчетам – 574 доллара.

Ага, пятьсот семьдесят четыре доллара. Я была звездой, когда танцующей походкой вернулась из бара, неся нам ещё выпить. Питерс махал мне с танцпола, где спотыкался, словно младенец, который только учился ходить. Я только что подошла к бармену с часовым механизмом на лице и хлопнула о стойку кредиткой, крича «Выпивка за мой счет пятидесяти следующим покупателям».

– Питерс, вставай, – раздался голос тренера во мраке ямы. – Наказание окончено.

– Осталось ещё три минуты, и я не уверен, что могу двигаться. – Я свирепо посмотрел на него, но убрал это выражение с лица, как только он уселся на скамейку напротив меня. – Возможно, вам придется поставить Хэмила в эти выходные, потому что вы уничтожили своего начинающего квотербека.

Я был в комнате лечебной физкультуры, известной как яма, отмокал в ванной со льдом в одних лишь шортах. Это была бесплодная попытка унять боль в травмированных мышцах. Всю неделю тренер был привязан к моей ноге, как сиамский близнец: удвоенная нагрузка, тренировки по утрам, анализы мочи, пробежки за кофе – да, иногда он любил выпить обезжиренный соевый латте.

– Ты играешь в эти выходные, – произнес он очень спокойно.

Он сидел под единственной в этой комнате лампочкой. Несмотря на то, что в яме не было ни намёка на движение воздуха, лампа на цепи над его головой качнулась. Возможно, привидения. Никто не спускался в яму, даже тренер. По слухам, именно сюда атлеты приходили умирать, и я полагал, в этом была доля правды.

Я внимательно смотрел на тренера, ища топор или пистолет, а может быть, он нанял кого-то, чтобы тот подошёл ко мне сзади и надавил проволокой мне на горло, чтобы тренер мог наблюдать за тем, как жизнь покидает мои прекрасные глаза.

Вместо этого он опустил локти на колени и обхватил голову руками.

– Эта девчонка точно за словом в карман не полезет. – Тренер засмеялся в свои ладони, качая головой.

Я никогда не слышал, чтобы тренер смеялся. Это как встретить Снежного человека. Странно и жутковато, и вы потратите всю оставшуюся жизнь на то, чтобы снова его отыскать, просто потому что не смогли поверить своим глазам.

– Девчонка?

– Сидни Портер, – рявкнул он в ответ, будто я уже давно должен был понять, о ком речь. – Раньше на этой неделе она запросила со мной официальную встречу.

Я повернулся в воде, отчего лёд выпал через край ванны, и я покачал головой.

– Что? Я даже не знал, что такое возможно.

Часть меня бесило, что она обратилась к тренеру, но я должен был признать, что с удовольствием посмотрел бы на это. Она, скорее всего, притопала, походила туда-сюда по его кабинету и предъявила несколько нереалистичных требований. Тренер, вероятно, рассмеялся и сказал ей убираться.

– Я тоже. – Тренер хохотнул себе под нос и затем сделал долгий, протяжный вздох. Этот вздох был мне слишком хорошо знаком. Она выматывала. – Когда она сегодня пришла, я сказал ей проваливать, а она швырнула мне на стол руководство факультета Нортерна, показывая на что-то под названием Подраздел Ж.

Он колебался, будто не хотел говорить мне остального, но потом продолжил:

– А затем сказала, цитирую: «Подраздел Ж, Права студентов и Ответственность факультета, дерьмо вместо мозгов. Хоть кто-нибудь из вас, ублюдков, со спортивной кафедры умеет читать?».

Он снова засмеялся, я моя голова чуть не взорвалась.

– Она так сказала?

– Да, она назвала меня дерьмом вместо мозгов, Питрес. Повторишь это, и я положу конец твоей карьере. – Его тон снова стал серьёзным. – Она беспокоилась за брата. Портер вёл себя странно. Команда избегала его, как я знаю, по твоей вине.

– Почему это по моей вине? – Я встал в ванне и схватил полотенце. – При всём уважении, тренер, парню нужно стать мужиком. Он ничего не добьётся, если будет позволять, чтобы им помыкали.

– Это твоя вина, потому что она тебе нравится... или ты её любишь... я не знаю, – проворчал он. – Я просто знаю, что она выносит тебе мозг, как никто другой, и ты срываешься на Портере.