Половина команды, включая Джека, повернули головы, услышав моё заявление.

Взглянув на Джека, я округлил глаза, и он отвернулся, спрятавшись возле помощника тренера. Никто не разговаривал с Джеком. Я донёс это до всей команды, когда сегодня утром мы с тренером прибыли к автобусу с пятнадцатиминутным опозданием.

Верно. Тренер и я. Мой новый лучший друг.

После ночи с Сидни Портер я был готов зарыть топор войны и плавно войти в её жизнь. Я хотел её. Сильно. Настолько, что мне пришлось извиниться после того, как мы час танцевали, чтобы позаботиться о себе в туалете. Знаю, это грязно, но я был готов пресмыкаться у её обутых в конверсы стоп, просто чтобы держать её за руку.

А потом это случилось...

– Сынок, сынок, проснись. Что, чёрт возьми, ты здесь делаешь?

Мои глаза распахнулись, и я потёр лицо. Я был намазан блёстками (золотистыми), и кусочек попал в глаз. Я выругался. Всё ещё в тумане, я понял, что заснул в такси, с полудюжиной светящихся в темноте ожерелий на шее и красными мужскими стрингами на голове.

Пока я барахтался, чтобы выбраться из стрингов, только сделал ещё хуже. Область промежности ударила меня по глазам, а потом соскользнула по моему лицу. Проехала мимо моего носа, оповещая об их недавнем использовании, и остановилась напротив моего раскрытого рта.

– Двести семьдесят шесть, – услышал я прокуренное ворчание с переднего сидения.

– Что? – Я наконец сбросил стринги, швырнув их на пол.

Пожилой мужчина в кепке почтальона повернул ко мне морщинистое лицо.

– С вас двести семьдесят шесть долларов. – Он указал на счётчик, прикрепленный к щитку.

– О чём вы говорите? – Я сказал это в тот момент, когда с наружной стороны окна раздался стук.

Это был тренер Сэмюельс в халате и шлёпанцах, который ел банан и держал воскресную газету. Когда я взглянул ему в лицо, его клыки были высунуты, и он жаждал чьей-то крови.

– Заблокируйте дверь! – крикнул я водителю в тот момент, когда тренер дотянулся до ручки и открыл дверь. Он ничего не говорил, что пугало больше, чем если бы он орал или визжал, или бил.

Смирившись с тем, что придётся выйти из такси, я сказал водителю:

– Платить я вам не буду. О чём вы, вашу мать, думали, позволив мне проспать всю ночь в такси, просто сидя у моего дома?

Потом я взглянул за тренера, и до меня дошло. Я был уже не в городе.

Я был за городом.

Я взглянул на почтовый ящик у обочины. На его белом боку было нарисовано огромное распятье, слова под ним гласили: «Семья Сэмюельсов: Благословенны Те, Кто Доставляют Почту».

– Я забрал тебя и твою подругу в «Нирване» в четыре утра, – сообщил таксист, сравнивая часы со счётчиком. – Ты заснул, а она сказала, что ты хорошо спишь только в машине, поэтому попросила, если у меня нет других заказов, поездить по городу пару часов.

Он долго смотрел в моё покрытое блёстками лицо и покачал головой.

– Час назад она попросила высадить её у общаги, а затем отвезти тебя по этому адресу, где уже явится твой отец и разбудит тебя. Она сказала, что если это будет кто-то другой, ты испугаешься и обмочишь штаны, а я не хотел рисковать своими сиденьями.

Заднюю часть моей шеи нестерпимо жгло, поэтому я тёр её рукой сверху вниз, стараясь унять вспышки боли.

– Я не заплачу вам ни единого сраного цента, – зарычал я, признавая, что мои усилия бесплодны, и все мои шейные позвонки теперь были горсткой пепла на подголовнике.

– Вот. – Водитель отдал мне кредитку. Отцовскую «только для экстренных случаев» кредитку. – Она сказала, ты можешь взбеситься, когда проснёшься, потому что алкоголик и часто отрубаешься. Она вытащила её из твоего кошелька и дала мне. Там почти ничего не осталось.

К этому моменту тренер гневно пыхтел возле меня, подслушивая наш разговор.

– Выбирайся к чёртовой матери из такси, Питерс.

Поэтому, когда такси удалилось этой гравийной дорогой, вместе с ним улетучилась часть моего достоинства. Прежде чем я смог убежать, – а я не имел ни малейшего представления о том, где находился – тренер схватил меня за моё, по-видимому, огромное ухо и скрутил, потащив по своей подъездной дорожке.

Следующие двадцать пять минут я провёл, выслушивая лекции от тренера, хотя на самом деле до меня доходили лишь обрывки, пока я отвечал на вопрос за вопросом. Твою мать, Питерс, мы через час уезжаем на выездную игру, а ты всю ночь проводишь в клубе? Хочешь лишиться стипендии и шансов на НФЛ? Кто, чёрт возьми, эта девчонка? Сестра Портера? Мне плевать, что у неё красивая задница, ты, идиот... Оставшаяся часть моего мозга пыталась собрать прошлую ночь воедино, чтобы понять, когда всё пошло под откос.

– Твой телефон, – крикнул Ченс, ударив меня по руке. – Твой телефон вибрирует на полу автобуса, приём-приём.

Телефон подпрыгивал, после чего соскользнул под сиденье Фернандо. Он остановил его от дальнейших передвижений обутой в вонючий носок ступней.

Стерва: Просто хотела убедиться, что ты приехал к дому тренера Сэмюельса в целости и сохранности. И, к твоему сведению, мои запястья никогда не будут в пределах десяти сантиметров от компакт-диска Джастина Бибера. Целую, обнимаю... Стерва.

 Не прошло и минуты, как я отправила то сообщение, а этот высокомерный ублюдок уже прислал ответ.

Питерс: Я СЕЙЧАС ОЧЕНЬ ГЛУБОКО ДЫШУ, СИДНИ, СТАРАЯСЬ НЕ РИНУТЬСЯ ПО ПРОХОДУ АВТОБУСА И НЕ УДАРИТЬ ДЖЕКА.

Сид: Оставь моего брата в покое. Это твоя вина, Питерс.

Уверена, вы уже в курсе версии событий с Питерсом. Ну, вот как всё было на самом деле.

Мы веселились. Это было чертовски близко к веселью «лучшая ночь в моей жизни». Питрес раскрепостился (к вашему сведению, он ужасный танцор). Он вроде как просто шаркал рядом и оттаптывал мне ноги.

Мы выпили ещё по три напитка после того, как «сблизились» в кабинке диджея: по два коктейля в пробирках и шот «Фаербол». Всего за час мне удалось собрать дюжину светящихся ожерелий и поймать в полёте красные стринги, которые сорвал с себя некий волосатый парень с огромными причиндалами. Не волнуйтесь, я помыла руки в горячей воде.

Через час Питерс стал очень чувствительным и неловким. Каждый раз, когда я натыкалась на него, он отпрыгивал в сторону, отводил взгляд как беспокойная крыса и разглаживал футболку поверх штанов.

– Кажется, тебе надо отлить, Питерс, – прокричала я ему в лицо, продолжая танцевать рядом с ним. Я указала на знак «Комнаты для мальчиков», висящий над дверью в углу. – Там. Это вон там.

Он кивнул.

– Вернусь через пять минут. Оставайся здесь. – Он побежал через толпу, прикрывая промежность.

Пока он был там, скорее всего, дрался «на мечах» с другими парнями, я побежала к гардеробу. Я оставила там сумку и хотела взять немного налички из кошелька.

– Есть номерок? – промычала зомби из-за стойки гардероба.

Она не была настоящей зомби, просто выглядела так, словно вот-вот отрубится на куче шуб из искусственного меха, лежащих позади неё. В конце концов, шёл третий час ночи. Я протянула ей клочок с пометкой «23» и обернулась к дверям туалета, гадая, что могло так надолго задержать Питерса.

– Вот, – проворчала она, бросив мою сумку на ободранный деревянный прилавок. Затем она удалилась, схватив книгу по саморазвитию, и уселась в углу.

Я проверила содержимое сумки. Всё было в целости и сохранности, но когда выхватила из кошелька ещё одну двадцатку, мой телефон загорелся, ослепив меня.

Элисон: Боже мой, Сид. Так оторвалась сегодня. Никогда ещё не чувствовала себя такой живой. Тело все ещё горит, а уже почти 2:30.

Я была готова выцарапать себе глаза. Зачем она мне это рассказывала?