Пометка в уме: добавить последнее в расписание на мой следующий семестр.

Вторник/Четверг 10:00-13:00: 304 Геология: почему это важно (это не важно), Естественные науки в строительстве — Проф. Кэхилл

Вторник/Воскресенье 17:00-21:00: Факультативный курс (Политика «Не спрашивай, не говори» относительно этого курса), Коммуникации в строительстве — Проф. Зловещая

Проф. Зловещая? Политика «Не спрашивай, не говори»? Я словно был в Вегасе и только что сорвал джек-пот. Это был мой счастливый билет. Сегодня вторник, и уже пять часов. Поэтому она будет на своём тайном факультативе.

Я старался не привлекать к себе внимания, но меня дважды остановили товарищи по команде и трижды — цыпочки, желая узнать, куда я направлялся. Никогда не мог понять, почему люди спрашивают об этом, когда очевидно, что вы спешите. Иногда я хочу сказать им, что только что съел бобовый бурито и вот-вот обосрусь (для справки: неожиданное нестерпимое желание использовать туалет в физиологических целях. Это рисковое дело, потому что невелики шансы добраться до уборной вовремя).

В административном корпусе я стоял перед картой, изучая план. Обычно после пяти занятий не было, поэтому вероятность найти её тайный факультатив, просто побродив по коридорам, была высокая. К несчастью, когда дело касалось удушающих стен кампуса, у меня было немного терпения. Возможно, если продолжать пялиться на карту ещё какое-то время, это к чему-нибудь да приведёт.

— Могу чем-то помочь? — мелодичный голос раздался позади меня, и я резко обернулся. Рядом стояла полная девушка с каштановым цветом волос и в очках. Эй, я не собирался никого судить. Мне нравится, когда есть за что ухватиться.

— Да, сладкая, — у меня вдруг появился южный акцент. Слишком много фильмов с Мэтью Макконахи. Я почти начал с «ладно, ладно, ладно». Она покраснела, отчего моя уверенность в южном протяжном произношении слов возросла. — Я знаю, что с пяти до девяти есть занятие, но у меня нет конкретного номера аудитории. Можешь мне помочь?

Она всматривалась в план здания так, словно изучала место преступления. Зажмурив один глаз, водила пальцем по заключённой в стекло карте. Следующее, что она сделала — перевела взгляд на настенные часы. Затем кивнула, словно поняла, будто бы убийца все это время был прямо у нас под носом.

— Сейчас никаких занятий нет, — сказала она. Задумавшись, девушка бегала глазами по моему телу. — Но радиостанция на верхнем этаже. Она работает двадцать четыре часа в сутки.

— Какая радиостанция?

— Ясен пень, радиостанция кампуса, КРУЗ 97.4, — сказала она так, словно я был последним человеком на земле, который ещё этого не знал. – Это очень хорошая станция. Сейчас в эфире Сандэй Лэйн. Она очень смешная.

— Сандэй Лэйн?

— Да. Ты разве не заметил, что половина девушек кампуса ходят без лифчиков по понедельникам? Она целый час эфира убеждала, что лифчики были созданы мужчинами-садистами. Мужчинами из той же генетической линии, что и те, которые заставляли китаянок перебинтовывать стопы.

Сейчас, когда она об этом упомянула, я заметил. Ченс заметил тоже. Ему удалось направить вверх кондиционер в здании, где у нас урок химии, только для того, чтобы он смог выяснить, у кого самые крутые соски. Бэйли Дженкинс выиграла: «Вне всяких сомнений», — сказал он.

Широко улыбнувшись, я обнял её за плечи. Она содрогнулась под весом моего бицепса, а я не смог удержаться от гомерического хохота.

– Спасибо. Спасибо тебе огромное. Ты только что сделала мой день, дорогая.

Зеркала ‒ жестокие изобретения, не правда ли?

Когда я была младше, мама часто брала меня на шопинг, и я примеряла одежду в магазинах с самыми льстивыми зеркалами и с самым тусклым освещением. Никто не должен смотреть на вас под флуоресцентными лампами. Позвольте повторить: «НИКТО». Но иногда вам попадается волшебное зеркало, будто из комнаты смеха или что-то вроде того. Не то, в котором вы выглядите так, словно ваша голова вот-вот взорвётся. Не то, которое делает бёдра такими огромными, что те могут пересечь континенты. А то, в котором вы выглядите идеально. Или настолько идеально, насколько, по вашему мнению, вы можете выглядеть.

‒ Ты выглядишь потрясающе! ‒ визжала Элисон, стоя у зеркала позади меня.

Да, в данном случае я очень даже могу сойти за проститутку: продала душу за бюджетные колёса. По крайней мере, эти дополнительные полторы сотни дадут гарантию, что колёса не взорвутся в ближайшие три недели, а к этому времени я верну обратно старые.

В ходе своего официального расследования я выяснила, что у вора моих колёс было меньше трёх минут на парковке, и он действовал один, без сомнения, работая на Князя тьмы Питерса.

Снейк патрулировал парковку каждые пять минут, и серией неразборчивых ворчаний азбукой Морзе сообщил, что мой пикап был на парковке со всеми четырьмя колёсами за три с половиной минуты до того, как я обнаружила обратное. (Расчёты таковы: одно ммм = 1 минута, 1 уу = 0,5 минуты).

Только одиночка мог снять колёса. Вы можете проскочить по центру парковки, не задевая лампочек с датчиком движения. Однако если бы вам пришлось, как таракану, удирать наискось, лампы засияли бы, как в «Супердоуме»^[12]. Каждый раз, без исключения, когда загорались огни, Снейк высовывал голову из двери в проулок, чтобы осмотреть место преступления.

Мой вывод: преступник был опытен, с ловкими пальцами и достаточно силён, чтобы закинуть массивные колёса в свою машину, словно пластмассовые «Фрисби».

Привлекаю Джека.

Мне обманом удалось выманить его на примирительный ланч. Парень ест китайскую еду так, будто та последняя в мире. Но нам и правда нужно было обсудить грядущий апокалипсис – Родительский бранч. Мама присылала сообщения каждые тридцать шесть минут, засыпая вопросами о встрече, и я хотела увериться, что Джек получал те же смертельные угрозы. Ещё как получал.

Раннее Джек утверждал, что ему ничего не известно о воре колёс. Поэтому я перехитрила его, вызнав всё окольным путем, и он уже должен был усвоить урок, принимая во внимание, что именно так я и выманивала у него половину сладостей на Хеллоуин, пока ему не исполнилось двенадцать. Некоторые люди никогда не умнеют. Вот тогда-то Джек и сбросил Ф-бомбу (Фернандо Круз).

‒ Джек, ‒ промурлыкала я тихо. ‒ С моей машиной проблема. Она дребезжит. Поначалу я думала, это из-за пачки «Скиттлс», которую я рассыпала над диффузором решётки вентиляции, но за последнюю неделю стало только хуже. Ты знаешь каких-нибудь опытных надёжных механиков в городе?

‒ Нет, ‒ чавкал он куском свинины Мушу.

А потом у него над головой загорелась лампочка. Ну, владелец ресторана на самом деле зажёг лампочку над нашими головами, а потом закричал на нас на китайском. Но в любом случае, была ещё и лампочка в метафорическом смысле.

‒ Эй, да. ‒ Он поднял свои блестящие, возбуждённые от глутамата натрия глаза. – Отец Фернандо ‒ механик. Он многое знает о ремонте. Я могу узнать для тебя, ‒ отвечал он задумчиво, уничтожая тарелку рангунских крабов.

Я отмахнулась от него, как будто это было ерундой.

‒ Не парься, Джек. Я разберусь.

Фернандо Круз был следующим в моём чёрном списке. В моей фантазии «Убить Билла», конечно же, но меня бы никогда не нашли мёртвой в жёлтом спандексе.

Вернёмся к моей текущей ситуации.

Вот она я, за час до выступления в аду, в платье. Ад замерз. DJ Зловещая была в платье.

Элисон его выбрала. Оно не было розовым или кремовым. После часа угроз и споров она позволила мне надеть чёрное. Платье было обтягивающим, и я знала, что вспотею в нем. Низкий V-образный вырез уходил вниз, выставляя моих девочек напоказ, из-за чего я ругалась с ней. Как-то она победила, притупив мои чувства своими тухлыми духами. Я хотела надеть спортивный лифчик. Он же куда удобнее, ведь правда? Но на этот вечер она была моим сутенером. Боже (мысленно на коленях), если смогу пережить эту ночь, я буду ходить в церковь. На Рождество. Каждые пятнадцать лет. В течение следующих пятнадцати лет. В общем, когда-нибудь.