– Разве что спеть под гитару пару песен.

– А что, инструменты у нас имеются, можем устроить. Вот прямо сейчас и запишу: Фил Бёрд, поёт под аккомпанемент гитары, – принялся он черкать в блокнотике. – А вы пока подумайте над репертуаром, договорились? И если нужно, сможете порепетировать.

Ой, неспроста этот Диксон мне тут пятки лижет. Бесплатный сыр, как известно, бывает только в мышеловке.

– Если будет вести себя примерно, да при этом принимать активное участие в жизни тюрьмы, как в случае с рождественским концертом – я лично буду ходатайствовать о вашем УДО.

– Я и не собирался нарушать тюремные порядки, вот только если меня попытаются оскорбить словом или делом, боюсь, в ответ могу и покалечить.

– Я наслышан о ваших геройских поступках на воле, мистер Бёрд, знаю о вчерашнем случае, и уверен, что вы сумеет за себя постоять. Но мы всё же стараемся не допускать нарушений закона в стенах подведомственного мне учреждения. В противном случае нарушителя ждёт карцер, а то и новый срок. Так что намотайте себе на ус.

– Тем не менее, мне уже по секрету сообщили, что недели не проходит, чтобы кого-то не порезали, – усмехнулся я. – Знаете, не хотелось бы как-нибудь поскользнуться в душе, упав несколько раз подряд на некий острый предмет.

– Хм… Э-э-э-э… Кто же это вас просветил?

– Увы, я не могу раскрыть имя своего информатора, это было бы неэтично.

И в то же время подумал, что надзиратель, возможно, заприметил, что в первый день моего пребывания здесь за ужином я общался с Моррисом. Тогда для бывшего финагента дела могут сложиться не лучшим образом. Но всё же будем надеяться на лучшее.

– Ну да ладно, не буду устраивать вам допрос, просто поверьте – я и мои люди прилагаем все силы для того, чтобы тюрьма Сан-Квентин стала если не лучшей в Штатах, то как минимум образцовой. Мы хотим оправдывать доверие американских налогоплательщиков.

– «Тюрьмы построены на камнях закона, публичные дома – из кирпичей религии», – с улыбкой процитировал я.

– Читали Уильяма Блейка? Неудивительно, что вы успели уже побывать и в библиотеке. Как вам Горовиц?

– Приятный старик со сложной судьбой.

– Ну, тут у всех судьбы непростые, и у вас в том числе. Кстати, не думали, чем себя занять на ближайшие годы? Думаю, вы способны на большее, чем просто подметать территорию.

Ловушка? Проверка? Хотя какой смысл? А что если он искренен и всерьёз озаботился моей занятостью? Ладно, была не была.

– Я тут поговорил с мистером Горовицем, он пожаловался на плохое зрение. Говорит, мол, если бы начальство нашло ему замену… Вот я и подумал, может, мне попроситься в библиотекари?

Я с видом невинной овечки смотрел на директора, тот на меня, и так мы переглядывались с минуту, после чего губы Диксона неожиданно расползлись в широкой улыбке.

– А вы не промах, мистер Бёрд! Что ж, я могу устроить вас в это тихое местечко, это в моих силах… Кстати, моя дочка Элизабет. Красотка, не правда ли?

Он кивнул на стоявшую на столе чёрно-белую фотографию симпатичной, стройной девушки в платье в горошек.

– Хороша, – согласился я, гадая, к чему он ведёт.

– Следующей весной дочка заканчивает колледж в Сан-Франциско, будет дипломированным отельным менеджером, но мечтает стать актрисой, сниматься в Голливуде. Мать только смеётся, а я стараюсь дочурку поддерживать. Как думаете, сможет у неё выгореть эта задумка? Я слышал, в Голливуде нужно иметь волосатую лапу, без этого никак.

На что же ты намекаешь, мистер Диксон? Кажется, я догадываюсь, к чему ты клонишь.

– Знаете, не всегда всё решает волосатая лапа. Если человек бесталанен как пробка – толку от связей немного. Ваша дочь участвовала в школьных постановках?

– О да, она всегда была на главных ролях и удостаивалась только восторженных отзывов!

– Что ж, если в ней и впрямь есть искра таланта, то на моей студии вашу дочь могут поглядеть. Вдруг из Элизабет и впрямь выйдет неплохая киноактриса.

– Мистер Бёрд, даже не знаю, как вас благодарить…

– Пока ещё рано, но я почему-то уверен, что у Элизабет Диксон всё получится. Только дайте мне возможность позвонить моим людям на студию. Когда она сможет туда приехать? В рождественские каникулы? То есть совсем скоро… Хорошо, я договорюсь, чтобы её посмотрели. А ещё, – я жестом пресёк выражение очередной волны благодарности, – ещё я могу помочь Сан-Квентину материально. Ведь наверняка финансовая поддержка тут не будет лишней?

– Вы как нельзя более правы! Тюрьма содержится, как я уже говорил, на деньги американских налогоплательщиков, но помощь частных лиц мы только приветствуем. Тем более что некоторые корпуса требуют основательного ремонта, а котельная вообще дышит на ладан. Зимы в наших краях хоть и мягкие, снег – большая редкость – но эта проклятая сырость… Она повсюду! Плесень разъедает стены, а ржавчина – проложенные в них коммуникации, мы устали бороться с тараканами и крысами. Так что если вы согласитесь оказать тюрьме материальную поддержку – лично от меня вам огромная благодарность!

«Да уж, до эпохи полипропиленовых труб мы с Диксоном вряд ли доживём», – про себя усмехнулся я.

– Что ж, раз вы не против – тогда по рукам. Сейчас я готов позвонить насчёт Элизабет, а в ближайший приезд сюда моего помощника и супруги, которая на данный момент является держателем акций всех моих компаний, мы решим вопрос с финансированием ремонтных работ. И не только. Я тут уже прикинул, хорошо бы не только модернизировать спортивную площадку в тюремном дворе, но и оборудовать спортзал в помещении на случай ненастной погоды. Можно устроить комнату отдыха с бильярдом и телевизором… Согласен, насчёт бильярда я, быть может, погорячился, но телевизор – почему нет? Можно хотя бы включать его во время вечерних новостей и на трансляциях спортивных соревнований, благо что уже второй год вещает мой спортивный канал «Sport TV». Я бы от телеприёмника и в камере не отказался, но не хочу выглядеть зарвавшийся наглецом. А вот радио можно провести в каждую камеру, вряд ли кто-то будет против. Причём можно сделать так, чтобы включалось оно только с расположенного в административном здании центрального пульта, и вещало не только музыку, но и передачи, направленные на моральное перевоспитание заключённых.

Блин, что я несу?! Это ж ведь и по мне ударит, я ж с ума сойду слушать ежедневно эту хрень с утра до вечера.

– А что, идея с радио мне нравится. И с телевизором можно решить, если вы согласитесь стать спонсором проекта. Давайте-ка вы к завтрашнему дню составите подробный план, который я смогу представить на утверждение вышестоящему начальству. Уверен, их это заинтересует. А пока – вот к вашим услугам телефон, если вы действительно хотели позвонить насчёт моей дочери… Что вас смущает? Ах да, хорошо, не буду подслушивать, оставлю вас с аппаратом наедине, покурю в коридоре. Как закончите – выйдете.

Диксон с улыбкой, призванной являть собой благодушие, но больше похожей на крокодилий оскал, ненавязчиво убрал со стола моё дело в сейф, после чего подвинул ко мне телефон и вышел из кабинета. Ладно, воспользуемся «звонком другу», то бишь Стетсону. Думаю, в его силах организовать кастинг для девицы таким образом, что даже при отсутствии малейших способностей к актёрству она сможет засветиться в каком-нибудь проекте. Только бы он был на месте.

Мне повезло, Стетсон взял трубку после третьего гудка.

– Мистер Бёрд! Как вы?!

– Неплохо, лучше, чем могло бы быть. Звоню из кабинета директора тюрьмы, пока он вышел покурить в коридоре. В общем, тут такое дело, – я понизил голос, чтобы Диксон, стоя за дверью, не услышал лишнего. – Уайлдер ведь уже приступил к съёмкам «Зуд седьмого года»? Актёры на все роли у него уже наверняка утверждены, но, думаю, он сумеет придумать небольшую роль для дочки директора тюрьмы.

Разговор занял буквально пару минут, Саймон всё схватывал на лету. Также я намекнул на возможные траты в пользу Сан-Квентина, которые ещё больше поднимут меня в глазах здешнего руководства. Пользуясь случаем, спросил, как там Варя, дети, попросил передать им привет и сказал, что уже скучаю по ним, но если супруг решит навестить меня – лучше ей это сделать одной, без Сони и Дани. Незачем травмировать психику детей, по легенде для которых папа находится в длительной командировке. Напоследок ещё раз напомнил, как зовут дочку директора тюрьмы, затем положил трубку и открыл дверь кабинета, приглашая курившего уже, наверное, вторую сигарету Диксона вернуться в свои апартаменты.