В совершенном заключены процесс, время и движение, в которых оно возникло, они в нем реализованы. Но само совершенное уже состояние, вершина и абсолют, существующий как таковой. В совершенном есть некая тайна, как в улыбке «Джоконды» Леонардо да Винчи. Казалось бы, в этом шедевре все завершено и ясно, но что-то остается в нем неуловимое, зовущее нас в глубины бытия. Это та абсолютная полнота, которая все время ускользает от нас и заставляет вновь и вновь погружаться в него. В этом смысле Нам кажется правомерным универсальное понимание эстетического А.Ф. Лосевым. «...Эстетическое, — пишет он, — есть выражение той или иной предметности, данной как самодовлеющая . созерцательная ценность и обработанной как сгусток общественно-исторических отношений» [167.223].

Следует лишь добавить, что выразительность эстетически значимой предметности есть проявление ее значимых свойств, т.е. состояние, которое доступно не только созерцанию, но и. обнаружению через него этих свойств. И, конечно, общественно-исторические отношения оказывают влияние на эту предметность, обрабатывают ее в процессе человеческой деятельности. Но и не обрабатывая предметность, они раскрывают ее объективно существующие качества, которые не включаются в эти отношения.

Так, природа предстоит перед нами как вечная данность. И как бы мы ее ни преобразовывали, ее бытие во времени и пространстве бесконечно и безгранично, т.е. неисчерпаемо. И дана нам эта вечность именно в созерцании, которое непосредственно не включено в общественно-исторические отношения. Поэтому эти природные состояния являются носителями абсолютного совершенства. Конечно, совершенное как состояние может реали-зовываться и в развертывающихся единицах времени и пространства, как бы воспроизводя, репродуцируя свою уникальность и абсолютность.

Такие природные явления, как северное сияние, восход и закат солнца, утренняя заря и вечерние сумерки, эстетически значимы в каждый момент, в каждое мгновение остановленного времени, их красота дискретна, здесь важен каждый «кадр>, не разрушаемый процессом. Эту дискретность красоты природы, ее состояний блестяще передает В. Белов, говоря о конце весны: «Давно отбулькало шумное водополье. Стояли белые ночи. Последние весенние дни, будто завороженные, недоуменно затихали над деревьями. Все гасила и сжигала зеленая тишина... В деревне быстро исчезали голубоватые ночные сумерки. Они исчезали покорно, без борьбы, словно зная о справедливости: всему свой черед и свое место. Черед пришел широкому благодатному утру. Сначала стало тихо, так тихо, что далее петухи крепились и сдерживали свой пыл. Белая ночь ушла вместе с голубыми сумерками, багряная заря подпалила треть горизонта, и вся деревня замерла, будто готовясь к пробркдению» [168.17].

И классическое. У А.С. "Пушкина в «Полтаве»:

Тиха украинская ночь.

Прозрачно небо.

Звезды блещут.

Своей дремоты превозмочь

Не хочет воздух.

Чуть трепещут

Сребристых тополей листы. [169.604]

Мы выделили слова-доминанты, характеризующие состояние природы. В них приоткрывается для нас совершенное в природе. А «совершенство явления, — как глубоко заметил С.Л. Рубинштейн, — увековеченное [выделено мною. — Е.Я.] в своем непосредственном чувственном бытии — это и есть эстетическое» [170.339].

Все вышесказанное об эстетическом универсально проявляется во всех явлениях живой и неживой природы, во всяком единичном и индивидуальном (минерале, цветке, растении, дереве, птице, животном и т.д.) бытии, обладающем свойством совершенства.

Говоря о проблеме эстетического в природе, следует подчеркнуть еще один ее аспект.

Со времен Ч. Дарвина существует понятие «искусстве природы» , в которое великий ученый вкладывал мысль о том, что многие животные и птицы производят действия, аналогичные художественному творчеству. Так, по его мнению, «птичье пение — это до некоторой степени искусство и оно значительно совершенствуется упражнениями» [171.440]. Сегодня подобные способности приписываются и неживой природе. Скальные образования, причудливые горные вершины рассматриваются как скульптурные композиции или живописные полотна» [172.5—6].

Но едва ли все это можно рассматривать как искусство. Ведь искусство есть продукт социальной и духовной деятельности человека, в которой не только воспроизводятся природные аналоги, но и создается нечто качественно новое — художественный образ. Однако сказанное, конечно, нисколько не умаляет эстетических достоинств природы, напротив, эстетическое в природе богаче и многообразней эстетического и художественного в искусстве. И здесь полностью можно согласиться с Н.Г. Чернышевским и B.C. Соловьевым, считавшими, что действительность эстетически намного превосходит искусство.

Поэтому сегодня, в эпоху бурного освоения земной природы и проникновения человека в космос, особо важно подчеркнуть, что обнаружение и сохранение эстетических начал в природе является необходимым условием гармонического развития самого человека, ибо «человек черпает идеалы красоты из самой же природы. Так складывается его единство с ней и на эстетическом уровне» [173.25]. Именно поэтому «кто ничего не чувствует перед лицом природы, когда она развертывает перед нами все свое великолепие [выделено мною. — Е.Я.] ...тот не вправе считать себя выше серой и плоской толпы» [174.557].

В своем развитии природа порождает свой «высший цвет — мыслящий дух» [175.363] — человечество, которое начинает развиваться и жить не только по ее законам, но и по законам социальным, свойственным только ему.

Совершенное здесь становится выражением целеполагающей деятельности человека и ею стремления к идеалу. И это не противоречит природной стороне человеческой жизни. Наоборот, социальный прогресс там, где он способствует развитию человека, там он совпадает с законами природы, порождая, как сказано выше, специфически человеческую форму бытия — культуру. Здесь в процессе формирования материи по законам красоты и возникают первые уровни совершенного в человеке. Но для того чтобы это произошло, человек, как рке говорилось, должен быть в какой-то степени независимым от непосредственной материальной потребности, что обеспечит ему свободное время, которое является продуктом социального развития и условием возникновения культуры.

Следовательно, культура и может возникнуть только при наличии такого свободного времени. Именно оно дает человеку возможность создать «вторую природу» — условия его материальной и духовной жизни. Но и здесь человек становится совершенным тогда только, когда производит по меркам того вида, на который направлена его деятельность: создание орудий труда, жилища, предметов быта, одежды и т.д.

Совпадение идеальной цели человека с законами бытия материальных объектов в процессе деятельности порождает продукты материальной культуры. Но даже в них, носителях чисто материальных функций, неизбежно воплощаются те идеальные цели, которые ставит перед собой человек.

Гармонически совершенный человек возникает в лоне прогрессивной социальной силы, ибо он обладает исторически определенной реальной свободой.

Однако в процессе исторического развития эта прогрессивная сила становится ретроградной, реакционной, и тогда свобода трансформируется в инертное, косное, уродливое начало, порождающее дисгармонического человека, приобретающего эстетически характер отрицательного совершенства. Так возникают две культуры, несущие в себе социально противоположные эстетические заряды.

Совершенный человек в своем конкретно-историческом существовании может быть возвышенным не только, когда он разрушает дисгармоническое, но и когда выходит за пределы наличной гармонии. Это наиболее ярко проявляется в героическом характере, который в своих действиях, разрушая существующие нормы сложившейся жизни, прорывается в будущее и, разрушая существующую гармонию, создает потенциальные возможности ее возникновения на более высоком уровне.