Отрицательное же совершенство в своем крайнем проявлении порождает низменного человека, который не просто выходит за пределы гармонии, а разрушает ее, является носителем социального хаоса, социальной деградации, в которой отсутствуют какие-либо возможности восстановления гармонии, позитивных начал человеческой жизни.

В отрицательно совершенном, дисгармоническом человеке выражена наиболее полно .сущность тех социальных сил, которые разрушают в нем родовое начало, подлинно человеческое. В нем свершены, завершены эти процессы, они достигли абсолютного состояния. Вспомним здесь Агасфера и Растиньяка, Сальери и Иудушку Головлева,- Гобсека и Смердякова, Клима Самгина и По-ловцева, леди Макбет и Кабаниху.

Но между двумя полюсами совершенства простирается безграничное поле человеческой жизни, усеянное многообразнейшими типами и характерами, в которых отражено все богатство человеческих состояний: комических и трагических, возвышенных и смешных, лирических и драматических, иронических и сардонических... И несть им числа. Однако эстетического уровня такие состояния достигают лишь тогда, когда в этих характерах и типах в совершенстве выражена их сущность. Будь то рефлексирующий человек переломных эпох — Гамлет или Раскольников, — несущий в себе ощущение разорванности времени, или активный целостный индивид времени социальных революций и подъемов — Спартак и Робеспьер — все они совершенны, так как в полной мере выражают богатство человеческой жизни.

А сколь многообразны человеческие пороки: скупость и стяжательство, глупость и прожектерство, тупость и чревоугодие, лицемерие и ханжество! И в гениальных «Мертвых душах» Н.В. Гоголя перед нами чередой проходят совершенные воплощения этих пороков, их высшие состояния.

Так и в диалектическом противоборстве в человеческой жизни пульсирует эстетическое начало, совершенное проявление многообразных сторон материальной и духовной культуры.

Еще в конце XVIII в. Иммануил Кант, будучи истинным гуманистом, говорил, что «...только человек... может быть идеалом красоты, так как среди всех предметов в мире только человечество в его лице как мыслящее существо может быть идеалом совершенства» [22.237]. И сегодня человечество не покидает уверенность в том, что позитивно совершенное является ведущей тенденцией в жизни современного общества, условием сохранения нашего уникального мира. Об этом прекрасно сказал Святослав Рерих: «В жизни есть позитивное и есть негативное. Но мы все живые существа подчиняемся закону эволюции. Эволюция — это стремление к совершенству» [176.13].

Восставил Бог меня из влажной глины, Но от земли не отделил.

Федор Сологуб

1. У истоков художественного мышления

Эстетическая наполненность художественного мышления исторически возникает, как уже говорилось, из такой формы освоения мира, как мифология. В своем развитии искусство часто возвращается к художественной структуре мифа, возрождает его на современной основе.

Искусство, так же как и философия и религия, находится как бы на вершине общественного сознания, возвышающегося над экономическим базисом. Именно поэтому формы художественного отражения мира в значительной степени совместимы с образностью религиозного сознания, а его имманентное развитие в значительной степени совпадает с принципами эволюции философского мышления. Близость друг к другу искусства, религии и философии на ранних ступенях развития человеческого общества возникает из такой синкретической формы освоения мира человеческим сознанием, как миф.

Миф в значительной степени лишен мистичности развитого иллюзорного сознания. Религиозные аспекты его в ранний период развития человечества в значительной степени снимаются наивной верой в естественность взаимопревращений жизни и смерти, человека, животного и растения, микрокосмоса и макрокосмоса.

Так, для древнейшей индусской мифологии характерно пантеистическое естественное соединение в единое целое микро- и макрокосмоса. Это особенно четко видно в мифах «Ригведы». «Уместно вспомнить... — пишет исследователь индусских мифов Б.Л. Огибенин, — что микрокосмос — в данном случае могила, т.е. после смерти, — имеет сходную со Вселенной структуру...

Я укрепляю землю (над) тобой, кладу сверху (этот) пласт... Да будет стоять (точно) сводом земля, тысяча столбов да будут принесены сюда!» [177.19—20].

Это пантеистическое восприятие Вселенной пронесено Индийским народом через тысячелетия, оно стало существенным признаком национальной психологии и духовной культуры Индии. В стихах великого индийского мыслителя Рабиндраната Тагора часто звучит этот пантеистический мотив. В одном из стихотворений он пишет:

Прекрасна подлунная, и недра в горах,

И почвы земной изобилье.

Прекрасна земля — я падаю в прах

Перед земною пылью.

Прекрасен материи тайный состав

И участь земного тлена:

Распавшись на части и тайною став,

Смешаться со всею Вселенной.

Я счастлив и рад, что от жизни былой

Останется главная истина в силе:

Я вечностью стану, я стану землей,

Земной драгоценной пылью. [178.183—184].

В стремлении решить или объяснить кардинальную проблему бытия миф, по существу, выражает в зачаточном виде то, что в дальнейшем становится основным смыслом философии и развитых религиозных систем.

Например, в индуизме и буддизме существует учение о перерождениях, о карме (поступках и помыслах в предыдущих перерождениях), в которых выражается стихийное осознание естественной связи, развивающейся во времени, между человеком и природой, угадывание бесконечности мира, предчувствие вечности бытия. В перерождениях ничего не теряется и не уходит из частиц кармы, они лишь приобретают иное временное и материальное бытие.

Вместе с тем это целостное восприятие человека и природы в мифологии имеет и некоторые исторические психофизиологические основания. Человек первобытного общества в значительной степени находится еще на стадии становления, многое в его реакциях на окружающую среду связано с поведением животных, которые «не противопоставляют себя объектам отражения, их образы не отдифференцированы от них» [179.38]. И поэтому первое осознание противостоящей человеку природы не носит еще характера отчуждения, человек еще инстинктивно доверчив к ней.

В жизни животных, например, огромное значение имеет обоняние; запахи являются мощным биологическим информатором, во многом определяющим поведение животного. Интересно, что и первейшие эстетические эмоции человека связаны с запахами, с обонятельными ощущениями. Так, древние иудеи утверждали, что природа в первую очередь характеризуется через систему запахов, потому что «бог создал мир пахучим». В древнеиудейской религии и быту существовала масса обрядов и принципов, построенных на эстетике запахов. Например, вдыхание «аромата» внутренностей жертвенного животного считалось высшим удовольствием и характеризовалось как прекрасное [180.12].

В культуре и эстетике ближневосточных и азиатских цивилизаций существует культ ароматических запахов. Для человека этих цивилизаций эстетическая значимость бытия в значительной степени раскрывается через огромное количество оттенков пахнущего мира. Это и запахи ароматических масел, которыми умащивают тело, и запахи цветов или сандалового дерева, и, наконец, гашиш и кальян, опий и ароматические палочки, зажигаемые перед статуями Будды или Конфуция.

Эстетика запахов в значительной степени связана в конечном счете с непосредственностью и синкретичностью (нерасчлененностью) духовного мира «мифологического» человека.

Еще более наглядно особенности мифологического сознания обнаруживаются в эволюции образа животного-человека. Первоначально эта связь раскрывается на уровне тотемизма, в котором животное предстает как некая сила, и не только господствующая над человеком, но и оберегающая его. •