Главной целью правительства М. Бегина была физическая ликвидация ООП и полное уничтожение «палестинского присутствия» в Ливане. Жертвами агрессии стали десятки тысяч мирных жителей в палестинских лагерях, которые были стерты с лица земли. Пытаясь добиться «окончательного решения» палестинской проблемы, сионисты осуществляли массовое истребление палестинцев и ливанцев.

Спустя несколько недель после начала вторжения, газета «Вашингтон пост» писала: «С самого начала вторжения они (израильские руководители. — Авт.) заявляли, что намерены ликвидировать ООП, избавившись не только от военной, но и от политической угрозы с ее стороны. Теперь, когда поставленные цели оказались в пределах досягаемости, они выражают надежду, что эта победа создаст новые возможности на переговорах об автономии. Когда в Бейруте не будет ООП, националистические лидеры на Западном берегу лишатся поддержки и будут заменены другими деятелями, которые будут готовы сотрудничать с израильскими оккупационными властями. Избавившись от давления ООП и населения Западного берега в пользу настоящей автономии (т. е. создания палестинского государства. — Авт.), Израиль, Египет и США смогут относительно легко договориться о такой автономии для Западного берега, которая не ставила бы под вопрос сохранение израильского суверенитета или расширение еврейских поселений»⁴². Таким образом, правительство М. Бегина рассчитывало открыть путь к аннексии всех оккупированных арабских земель.

Второй целью израильской агрессии было создание в Ливане с помощью правохристианских сил марионеточного режима, который был бы готов подписать капитулянтский мирный договор с Израилем. Под ударом израильской военщины оказались не только палестинцы, но и ливанские Национально-патриотические силы. Оккупировав южные районы Ливана, находившиеся под совместным контролем ООП и НПС, сионисты передали их правохристианским группировкам. В результате соотношение сил в стране, установившееся после гражданской войны 1975–1976 годов, было резко изменено в пользу фалангистов и их союзников. По планам А. Шарона, это должно было позволить создать в Ливане «новый порядок», то есть «передать власть произраильскому христианскому правительству»⁴³. Для обеспечения этой цели Тель-Авив намеревался сохранять свое «присутствие» в Ливане в течение длительного времени. Если учесть, что в сионистских кругах южные районы Ливана рассматриваются как часть территории «Великого Израиля», то продолжительная оккупация Израилем этих земель могла бы завершиться и ликвидацией ливанского суверенитета над ними.

Третьей целью вторжения в Ливан было вытеснение из страны сирийских войск, основные позиции которых находились в долине Бекаа. Рассчитывая нанести Сирии военно-политическое поражение в Ливане, Тель-Авив надеялся вынудить Дамаск отказаться от противодействия гегемонистским планам сионистов и признать господство Израиля в регионе. Более того, израильское руководство не отказалось от намерения добиться свержения антиимпериалистического режима в Сирии с тем, чтобы навязать этой стране политическую эволюцию по примеру садатовского Египта.

Вторжение Израиля в Ливан стало конкретной материализацией американо-израильского «стратегического сотрудничества». Агрессия Тель-Авива была бы невозможной без щедрых поставок американского оружия: 90 % артиллерии, 85 % самолетов, половина бронетанковой техники, находящихся на вооружении израильской армии, — американского производства. Хотя Израиль при вторжении в Ливан нарушил американское законодательство, запрещающее применение американского оружия в иных целях, кроме обороны, тем более против государства, которое, как Ливан, само является получателем помощи от США, администрация Рейгана отказалась принять какие-либо меры, чтобы остановить агрессию. Наоборот, США взяли на себя задачу обеспечения успеха израильского вторжения.

Первоначально администрация США попыталась продемонстрировать свою непричастность к вторжению, однако вскоре Вашингтон, по существу, открыто солидаризировался с позицией Тель-Авива, проводя в Совете Безопасности ООН линию, препятствовавшую принятию эффективных мер по прекращению агрессии. Газета «Вашингтон пост» констатировала: «Вашингтон, вместо того чтобы добиваться немедленного вывода израильских войск, стал действовать параллельно с Израилем, пытаясь обеспечить такое долговременное решение проблемы, которое создало бы в Ливане более выгодную для израильских интересов ситуацию. Хейг и др. пришли к выводу, что удар по сирийцам и ООП дает возможность перекроить политическую карту региона»⁴⁴.

Уместно отметить, что государственный секретарь Хейг стал главным адвокатом произраильского военнополитического курса. Еще в бытность заместителем помощника президента по национальной безопасности Г. Киссинджера А. Хейг лично отвечал за координацию действий США и Израиля во время спровоцированного империализмом, сионизмом и реакцией столкновения между ООП и иорданскими войсками в сентябре 1970 года. Эти события, вошедшие в историю под названием «черный сентябрь», А. Хейг рассматривал как образец для американо-израильского стратегического сотрудничества на Ближнем Востоке. Подобную схему глава государственного департамента стремился заложить в основу подхода США к израильскому вторжению в Ливан летом 1982 года.

В американских правящих кругах приходили к выводу, что израильское «военное решение» необходимо дополнить американской дипломатической инициативой, чтобы навязать максимально выгодное для США «политическое урегулирование» в Ливане. В Вашингтоне учитывали также, что, «несмотря на быстрый выход израильских войск к Бейруту, Израиль не смог добиться намеченных политических целей вторжения»⁴⁵. Героическая борьба палестинских и ливанских патриотов, наносивших агрессорам большие потери, а также отпор Израилю со стороны сирийских войск не позволили правительству М. Бегина осуществить блицкриг, полностью уничтожить силы ООП в Ливане и выбить сирийцев из долины Бекаа. Американские руководители опасались, что штурм израильтянами Западного Бейрута, где заняли оборону отряды ООП и ливанских НПС, может вывести ситуацию из-под контроля и обернуться непредвиденными последствиями для Соединенных Штатов.

Израильское руководство, не отказываясь от осуществления намеченных агрессивных планов, не могло не считаться с позицией Вашингтона, который стремился активизировать «миссию» американского дипломата Ф. Хабиба, вновь направленного в Бейрут. Поэтому израильская армия, которой требовалось перегруппировать силы и подтянуть резервы, перешла к тактике позиционной войны, стягивая кольцо окружения вокруг Западного Бейрута и стремясь охватить сирийские войска в долине Бекаа. Одновременно правительство М. Бегина предприняло усилия для того, чтобы выработать единую политическую позицию с администрацией Рейгана, надеясь с помощью американской дипломатии получить то, чего не удалось пока добиться на поле боя. С этой целью премьер-министр в середине июня 1982 года отправился в США, где провел переговоры с президентом и государственным секретарем, а также лидерами конгресса и сионистских организаций.

Выступая на приеме в честь М. Бегина, президент F. Рейган взял под защиту действия Израиля и провозгласил «общность американского и израильского подхода». Вашингтон признал Тель-Авив «обороняющейся» стороной и фактически потребовал реорганизации ливанского правительства. В статье газеты «Вашингтон пост» об американо-израильских переговорах сообщалось: «Согласно отчету о встрече Рейгана с Бегином, премьер-министр завоевал поддержку президента, когда… убедительно доказал ему, что действия Израиля могут дать выгоду американской политике, подготовив почву к стабилизации положения в Ливане и возобновлению переговоров о решении палестинской проблемы». Руководители администрации «заверили Бегина, что израильские войска должны будут покинуть Ливан только в случае вывода сирийских войск, ликвидации военной угрозы со стороны ООП и создания у его границы 25-миллиной буферной зоны, патрулируемой международными силами по поддержанию мира»⁴⁶.