Все эти мысли едва успели мигом промчаться в голове, как огромные створки люка в потолке трюма, через которые обычно в порту кранами опускают или поднимают тюки с грузами, не просто отворились – они упали! И не просто упали – бросили на дно трюма, в десятиметровую пропасть, утыканную обломками железа, стоящих на них четырех человек с шестью дипломатами в руках...

Они почти не кричали во время полета. Удары были мягкие и мокрые. Их не было слышно даже рядом.

Я обладаю достаточно развитой интуицией. И просто не смог бы прожить столько времени, если бы позволил бы себе быть тупым. И в этот миг, внутренним зрением, я увидел, что начнет здесь твориться через десять, максимум, двенадцать минут – столько времени было необходимо, чтобы сбежать с верхней палубы.

Всего несколько минут назад я собирался прыгать за борт, на пирс. И мой баул был готов. Всю дорогу я понемногу готовился к этому. Немного еды, воды – вот и все, с чем я собрался входить в свою Америку. Может, я ошибаюсь, но, я сразу понял, что произошло наверху. Корабль на время превратился в место какой то серьезной сделки. Кто то, кому то, что то передавал. Но, капитан, очевидно, решил сделать ход конем и одним ударом стать боссом. И мне вдруг, дозарезу захотелось остаться живым в этом чужом номере. Я действовал почти инстинктивно. У меня давно не было страха перед трупами – столько их насмотрелся. Уже не прячась, тем более, что знал свой трюм даже в потемках, как квартиру, вырвал из еще горячих рук шесть маленьких дипломатов, бросил их в свой мешок – сумку и, на ходу застегивая замки, бросился к большому иллюминатору, за которым был туго натянутый трос и причал. Никто за мной пока не гнался. Просто никто не планировал никакой конкуренции. Все могло пройти тихо.

На берегу, как мог быстро, но, стараясь не бежать, я пробирался среди груд контейнеров и ящиков со всевозможной экзотикой, когда со стороны корабля послышалась стрельба. Палили сразу из нескольких автоматов. И мне в этот миг показалось, что я сильно переоценил свою удачу!

Пронеслось несколько закрытых и затемненных машин. Метаясь, как заяц от тюка к тюку, я уже собирался выбросить свой баул, чтобы опять сыграть роль немого бомжа. Хотя, очень уж не хотелось мне в местную тюрьму. С черными бандитами шутки плохи. Это я знал еще по Германии.

Вдруг я выскочил на не очень большую площадку, где производился, очевидно, таможенный досмотр прибывших и отбывающих грузов. Посередине стояли около двадцати огромных металлических контейнеров, заполненных небольшими коробками. Дверцы некоторых были прикрыты – они уже прошли процедуру. Выглянув из-за штабеля, я увидел, как все таможенники, похватав оружие, умчались в известном направлении. Думать было некогда. Я всегда умел и любил рисковать. Дверцы только легонько скрипнули и я, отодвинув несколько штабелей с коробками, лег на дно. С соседнего штабеля несколько десятков коробок легко упали на меня. И это оказалось очень удачно. Минут через двадцать в контейнер кто то заглянул и двери закрыв, опечатали. Я сбежал!!!

Но теперь предстояло разобраться – куда? Как? И – надолго ли?! И все же, самый главный вопрос, который теперь, почему то, больше всего занимал меня – с чем??

Еще через несколько минут контейнер погрузили на платформу и мы поехали. Можно было даже шуметь. Стрельба вдалеке стихла. Коробки оказались с медикаментами. А они, как известно, имеют срок годности. Значит, долго я здесь не пробуду. И это радовало!

Я поудобнее устроился и вытащил из сумки дипломаты. Они были тяжелыми. В запарке я этого не заметил. И теперь только опасался, чтобы замки не оказались с взрывателями. Но, щелкнули пружины замков - и я остался жив.

Меня уже тогда трудно было чем то удивить. А я и не удивился. Под крышкой лежали бриллианты… Полный дипломат. И это была не ювелирная мелочь. Это были крупные прекрасные камни в коробочках, в пакетах, целыми кассетами. На миг я потерял зрение, но любопытство тут же вылечило меня. Оставались еще пять. Во втором тоже были бриллианты. Но, там было еще несколько очень больших изумрудов, рубинов и невероятных размеров, величиной с карманные часы слона, сапфир. Я немного разбираюсь в камнях. Когда то давно, мама любила и знала в этом толк. Да и я насмотрелся. Но определить стоимость этого сокровища было невозможно… Хотя…

Я открыл следующие четыре дипломата и понял, что могу узнать точную стоимость двух предыдущих – там были деньги. Чемоданы были доверху набиты пачками купюр по тысяче долларов – сто тысяч в каждой. Десять миллионов в дипломате. Вот тогда то мне и стало страшно.

Нет! Я не боялся, что меня найдут и прибьют. То, что найдут, я знал точно и сразу начал думать, как нейтрализовать хозяев. Я боялся сойти с ума! Это ведь был не подарок судьбы, а страшное испытание. И, кто знает, смогу ли я его выдержать?!

Машина остановилась. Я, как мог, снова задрапировался коробками. Двери открывать не спешили. Контейнер вздрогнул и его опять повезли. Но, уже иначе. Я понял – это автопогрузчик – он специфически посвистывал. На автопогрузчиках я тоже поработал в свое время. Везли довольно долго для такого транспорта. Человеческих голосов не было слышно. Поставили.

Свет проходил всередину через небольшие щели в дверях. Но, увидеть что то снаружи было невозможно. Хорошо, хоть воздух поступал. Я слышал, как рядом грузят еще контейнеры и понял, путешествие не закончилось. Все смолкло. Почему то, стало жутковато. Послышался легкий хлопок, жужжание и в уши бухнул пневматический хлопок – как будто люк захлопнули. Я не люблю, когда резко захлопывают двери или люки. Это всегда пахнет несвободой. И в ту же секунду послышался нарастающий свист, переходящий сначала в вой, потом в рев!.. Мы взлетали!

Елки зеленые! Только этого мне еще не хватало! Я давно не летал и не очень то доверял авиации. Тем более, что понятия не имел, на чем лечу. Может это этажерка какая то?! Но, нет! Это была совсем не этажерка. Самолет поднимался резко и очень круто. Уши заложило. Сразу стало не хватать кислорода. Но, хуже всего было то, что начало сильно холодать. Мне было не привыкать к морозам – столько раз замерзал по-пьяни и по работе. Но, тут был особый случай. Минут за семь мы поднялись тысяч на двенадцать. А в условиях кислородного голодания, минус шестьдесят было очень чувствительно. Я был только в рубашке и в женской майке, украденной еще во Владике, на пляже. Спасибо той распутной девчонке – майка была трикотажная, а не шелковая. Иначе, каюк бы мне был. Я обложился спасительными коробками, дрожал, скулил. Но, помирать я не собирался. Меня очень грели, уже мои, любимые дипломаты и неразлучная подружка-надежда!

Не знаю, сколько прошло времени – наверное, часа четыре. В ушах опять появились пробки, дыхание сперло и резко потеплело. Самолет снижался. Моторы взревели на форсаже, прошла перегрузка и колеса коснулись неизвестного бетона. Мне даже смешно на минуту стало. Эх! И где же я теперь?!

Машина остановилась. Послышались незнакомые приглушенные голоса. Открылся люк – я почувствовал это по очередному пневматическому хлопку и резкому приливу свежего воздуха. Опять стало жарко. Но, не жарче, чем в трюме корабля на экваторе, еще позавчера. Через некоторое время началась разгрузка. Опять контейнер дернулся и поплыл. Снова автопогрузчик.

На этот раз мы ехали минут двадцать, когда я почувствовал сильный крен, крики, удар и… шок!

Нет! Шок был не от удара, не от тяжелой, долгой, страшной дороги, не от длительного недоедания. Контейнер упал, наклонился набок, двери отскочили, высыпав наружу часть коробок. Я еле удержался за карниз. Но, плохо мне стало от того, что я вдруг услышал. А услышал я … самый красивый в мире трехэтажный русский мат!

-А-а! Мать твою… мать…мать!.. – Кричал кто то снаружи. – Как же ты, мать твою, везешь?!!

…твою мать! Да, нас всех сейчас тут, пере…, уе…, зае… А, чтоб тебя, пид… е…т…мать………..!!!

Другой голос отвечал в том же духе: -Да, я же, е…т… мать, ехал, а тут колдобина, е…т…мать!