… Евреев! Вот и все! – Он задрал голову к небу и заорал во всю глотку: - Ну, что, ребята, съели?! Козлы! И как вы теперь меня достанете?! – Он снова обратился ко мне, изо всех сил стараясь взять себя в руки. – Я давно уже следил за этими ребятами с бульвара. Это небольшая глупая секта ортодоксальных сионистов – хотя, в действительности, они просто обыкновенные бандиты. Свои бандитские наклонности они мотивируют тем, что имеют право вести себя так с язычниками, которыми они считают всех не евреев. Я подбирался к ним осторожно и постепенно. В течение двух лет я уничтожил несколько бандитских и ганстерских группировок по всему миру точно таким же образом. И все были довольны. Они думали, что я вхожу в новую роль. Но это был только отвлекающий маневр. А теперь все кончено. Бог не простит мне этих шесть смертей. Ни за что не простит! А это – единственное, к чему я стремлюсь.

Ну, а теперь расскажи мне, как ты меня ненавидишь и как готов убить-зарезать.

Он бросил пистолет к моим ногам. – На! Попробуй! Действительно, попробуй! Не переживай, никто не узнает. – Я взял пистолет. Повертел его в руках. Направил в сторону моря и нажал на курок. Прогремел выстрел и в море упала чайка. - Ну, ты молодец! Асс! Теперь сюда! – Он даже присел и прижался головой к стволу.

Я встал, размахнулся и выбросил пистолет в море. – Нет, уж! Лучше ты как то сам. Да, я и не судья тебе, и не палач. Но, и не сообщник. Не знаю, что ты там себе намерял, но мне все это не нравится. Я не знаю, какие у Бога отношения с евреями, но точно знаю, что зло наказуемо – рано или поздно. Так что, напрасно ты берешь на себя чужой труд. Их время пришло бы в свое время. А вот свое ты, действительно, сильно приблизил. Это уж точно! Так что, берегись. Задача каждого оставаться человеком при любых обстоятельствах. Ведь ты был простым, может несчастным парнем, который все же жил своей надеждой и верой. Ты даже не понял, что Господь любит тебя. Он выделил на твою долю столько испытаний, как знак особого расположения. Предоставил тебе такой огромный опыт, чтобы, в конце концов, наградить. А ты, получив свою награду, вместо того, чтобы радоваться ей и разделить с теми, кого любишь, всех отдалил, дрожа над своей кубышкой и в итоге стал мудаком. Ты возомнил себя первым среди лучших. Но, оказалось, что ты просто подопытный кролик. Пытаешься оправдаться, откупиться, но все это у тебя получается гнусно, ничтожно и жалко. Мне даже не жалко тебя. Ты – человек с мертвым сердцем и черным умом. И ты еще успеешь сделать все то зло, которого сейчас так, тебе кажется, боишься. Они не напрасно тебя ждут. И, пусть знают, если слышат – ты уже готов! Готов, как пирог в духовке. Да, ты и сам знаешь это и дрожишь, как целка перед первым свиданием.

Исповедь тут устроил. Не зря все же, когда то в Сибири, Игорь тебя долбанул… Рабом был, рабом и остался! – Я замолчал, пытаясь остыть, но никак не мог. Шесть окровавленных трупов молодых людей лежали перед глазами… - Ну, ты уж извини! Что то я разошелся! Не мое дело, конечно, но, уж сильно тошно мне смотреть на тебя стало. Не могу забыть!

Олег стоял спиной ко мне, спиной к морю. Голова его была низко опущена. Что то запершило у меня в горле и резкое, до боли, раскаяние, за так грубо сказанные слова, почти вышибли слезу. Я уже и не рад был, что начал говорить. Ну, кто я такой? Я осторожно положил Олегу руку на плечо и обошел спереди. Плечо вздрагивало и тряслось. Голова была опущена очень низко и мне, чтобы увидеть его слезы, пришлось наклониться и в тот же миг отскочить.

На лице Олега сверкала широчайшая сатанинская улыбка. Он не мог ни сдержать ее, ни скрыть! Ему было хорошо! И эта дикая улыбка была в тысячу раз хуже, чем тот дурацкий истерический смех на площади, под фонарем в Ленинском, когда он пьяный лежал в луже. Сейчас это была эйфория восторга и удовольствия. И я понял, наконец – все совсем не так - он ведь прятался сюда после безнаказанных убийств, чтобы покайфовать в одиночестве.

Но, ему стало этого мало! И он нашел публику! Публику в моем лице – сознательного свидетеля своей мерзости. Перед которым можно и покуражиться. Который все знает, но никогда ничего не скажет, потому, что не докажет. И всю оставшуюся жизнь будет мучиться своим свидетельством. Эх! Как грамотно все обставил, подонок. Как слезу вышибал. Но, я тоже хорош – распинаться тут начал. Про мораль вспомнил… Идиот! Я обернулся в поисках лифта, но нигде не обнаружил его.

-Погоди! – Убийца повернулся ко мне. Улыбка паталогической жестокости не сходила с его губ. – Погоди! Программа еще не закончена. И не бойся. Я отпущу тебя. Мне приятно, что ты будешь помнить все это. Ты ведь не первый здесь. Но, ты первый, кто так хорошо понял меня. А сейчас поймешь еще лучше.

Нет, Сереженька! Я – не раб! Теперь я – хозяин! Ты что то там говорил про первого среди лучших. И тут ты прав – это про меня! Да! Я – первый среди лучших. Я – лучший! Меня еще в детстве убивали разговоры про равенство. Ну, какое, скажи, может быть равенство в этом лучшем из миров?! Равенство просто невозможно по соображениям безопасности и развития. Разговоры о равенстве – это разговоры слабых, которые тоже хотят стать сильными. Но, иначе не могут, как уговорить сильных отдать им свое оружие по соображениям своей надуманной задрипанной морали. Морали недоносков и дебилов. Существует только одна мораль – мораль сильных людей, которые только одни всегда строили мир по-своему, никому не кланяясь и ни с кем не советуясь!

Ты ведь умный человек и, наверняка, обратил внимание на то, что история человечества – это история войн и сильных людей, выигравших эти войны. Казалось бы – исключение – Сократ! Но, нет! Сократ был очень сильным человеком, но, он пытался заигрывать со слабыми, отдал им свое оружие и они убили его. И этим стал стократ сильнее всех. Ну, кого мы еще знаем, кроме фараонов-завоевателей? Навуходоносор? Александр? Тимур? Тамерлан? Чингиз? Атилла? Наполеон? Петр? Гитлер? Сталин… Кого еще?!

Я знаю, ты хочешь сказать: - А, как же Заратустра, Будда, Христос, Магомет, Моисей, Эйнштейн, Леонардо, Дарвин?? Правильно! Молодец! Но, ведь все они тоже сильные! Они все ведь тоже правят миром. Да, еще и покруче, чем простые завоеватели-военачальники. Ты посмотри, как сейчас мир сворачивают в бараний рог их именами. А ты вспомни крестовые походы и прибыли от них! А постоянные мусульманские джихады и прибыли от них! Это для слабых – «священные войны». Для сильных – это возможность стать еще сильнее. Да, ты посмотри, сколько миллионов людей отправили на тот свет наши советские великие в двадцатом веке в наших только странах. А их все не устают боготворить, славить, памятники им ставят все новые и новые. Ну, кто помнит хоть одного неизвестного солдата?..

Мораль! Равенство! Братство! Любовь к ближнему! Ну, конечно! Но, только не для меня! Кто теперь может быть равным мне?!! Я – хозяин мира! Я – его властелин! Мир в моих руках и, ты видел, я могу все! Но, я могу и больше. Я знаю прошлое. А скоро смогу проникать и в будущее и иметь в кармане всю Вселенную и всю Вечность!

Ты что то сказал? А-а-а! Бог! Да!!! Вот Он мне равен. Но, и Он мне ничего не сделает, потому, что я ему нужен. Нужен! И, не какой то задрипанной тайной организации, а Господу! Иначе, Он и не дал бы мне все это… И не хранил бы меня.

Я уже давно спокойно смотрел на то, что еще недавно было Олегом и понимал, что даже самый лучший психиатр здесь бессилен. Он давно, уже совершенно остервенело говорил сам с собой.

И вдруг он удивленно заметил выражение моего лица. Пена так и брызнула изо рта.

-Да, ты, кажется, мне так и не веришь?! Опять не веришь? Да, я тебе еще раз докажу! Еще тысячу раз докажу. – Он опять нагнулся, вытащил из внутреннего кармана куртки второй пистолет. Сколько их у него…

-Смотри еще! – Он молниеносно поднял руку, поднес ствол к виску и снова нажал спуск…

…и грянул выстрел! В таких случаях говорят, что голова разлетелась, как орех. Так оно и было. Тело, с согнутой в локте поднятой рукой, еще постояло секунду и грохнулось навзничь на песок.