Иван сидел на противоположной стороне, ступенек на пять выше и, улыбаясь, смотрел на меня. – Каждая сторона пирамиды – сказал он, когда я опрометью взлетел к нему - предназначена для познания в определенной сфере. Наш Главный Учитель и Родственник определяет для нас задачи, решение которых требуют универсальных подходов. Ведь существуют вопросы, ответы на которые можно найти только в области пограничной, включающей высоконаучные, гуманитарные, духовные и интуитивные знания! И твоя главная задача сейчас – понять, что решение комплекса этих задач зависит как от каждого в отдельности индивидуума, так и от совокупности всего вместе взятого мыслящего сообщества. Мы все нераздельно связаны. И взаимодействуем непрерывно.

-Иван! Постой! Подожди! Послушай, мне интересно, а ты не боишься, вообще то? – Он удивленно посмотрел на меня, не понимая. - Ты иногда так запросто называешь Господа Бога всякими именами – Большой Папа, Самый-Самый, Главный Учитель, Родственник, еще как то… Это ведь, даже не панибратство. Да и какое тут может быть панибратство? Это… Это просто ирония. И к кому!!! Не боишься нарваться на выговор?

- Ха-ха-ха! – Иван потер руки, как бы стряхивая что то. - Ты странный человек! Неужели ты не понимаешь? Иногда ты просто удивляешь меня! Вот ты, Сережа, считаешь себя – нет, никто в этом не сомневается - умным, практичным человеком, не лишенным чувства юмора, иронии, умения шутить даже над собой, при случае. Достойно, без обиды, держать, иногда злую шутку. А почему же ты отказываешь во всех этих качествах Ему?! Он ведь, поверь мне, совсем не глупее тебя. Я тебя уверяю!

И, когда большинство верующих людей молятся, просто, исполняя привычный ритуал, стоя на коленях, дубася себя в груди кулаками, давя из глаз слезу и пытаясь пробить головой мраморный пол – они делают все это исключительно для себя, уничижая и подавляя свое колоссальное, гипертрофированное Эго!

Нет! Безусловно, есть некоторые ритуалы и таинства, которые необходимо исполнять время от времени, чтобы удостоверить свою причастность к Нему – как бы засвидетельствовать истинность взаимоотношений. Необходимо также, конечно, делать пожертвования, для поддержания института церкви, как ориентира для неофитов. Но для этого достаточно посетить тот или иной храм несколько раз в год и совершить определенные таинства. Просто делай миру добро и тебе воздастся, действительно, сторицей! Даже больше!

Хотя, что касается «десятины», ты же помнишь совершенно удивительный случай, произошедший, когда ты отдал для поддержания разрушаемой церкви, в конце восьмидесятых, сразу после освобождения из тюрьмы, свои последние, только что заработанные, единственные деньги. Ты только-только охрестился тогда. И, как на тебя, буквально через месяц, свалилась возможность зарабатывать, о которой ты даже не мечтал. И эта возможность до сих пор не иссякла.

Знаешь, равви Хилаля – современника Христа, спросили однажды: «В чем квинтесенция еврейской религии в двух словах? Ведь так сложно изучить всю Тору и Талмуд и сотни других ортодоксальных книг». И он, молодец, ответил очень замечательно – «Не делай другому то, чего не хочешь себе сам!» Это, конечно, не совсем правильно относительно Торы. Только Иисус Христос сделал религию общедоступной, гуманистической и не зависящей от любых условностей и буквы Закона. Надо просто верить в Спасителя и соблюдать заповеди Создателя.

Его ведь, ты пойми, ни о чем просить не надо! Он сам прекрасно знает, в чем ты нуждаешься и даст все, что заслужил. Но Ему нужна беседа с тобой. Разговор по душам, как с самым-самым лучшим другом, как с сыном. Он ведь и пошутить не против. Ему не нужен ритуал со свечами. Это все от людей! Ему твоя чистая душа нужна. Твое открытое сердце. Даже, если оно разбито, в крови и в слезах. В любом месте – в церкви и в сауне, в высоком кабинете и на тюремной параше, в Гималаях и на больничной койке. И Он слышит каждого – ведь каждый человек – это - Он! Его неотделимая часть, временно исполняющая определенный заказ.

Поэтому, нельзя Ему хамить, обманывать и лицемерить, но и стесняться не надо. Уверяю тебя, Он добрый! Это все неправду говорят лукавые рьяные церковники – «Бойтесь Его! Трепещите! Распластайтесь пред Ним!» Да, вовсе, нет! Бояться ведь нужно только себя самого! Своего греха! В жизни самым страшным твоим врагом можешь быть только ты сам!

Ты ведь разговариваешь с Ним через Его органы восприятия. А Его орган восприятия – это Дух Святой, который знает не то, что твою самую сокровенную и тайную мысль, но и то, о чем ты сам не догадываешься в себе. Поэтому шутка, ирония, прикол – так и воспринимаются. Не воспринимаются только злоба, спесь, хамство и глупость. Но, это все достаточно успешно лечится. Вот так! И, кстати, именно искренняя вера является истинным свидетельством зрелости духа.

-Послушай, дружочек! А что это все я говорю? Расскажи ты что-нибудь. Я отдохну. Мне ведь тоже необходимо пересосредоточиться.

Я удивленно посмотрел на собеседника. Хотя, действительно, его монолог начал утомлять. Я понимал, что услышанная информация, как всегда бывало, потом рассредоточится и займет свои полочки. Но все равно необходимо было отвлечься.

- Ну-у… Знаешь, веселых историй я рассказывать не стану. Они здесь, вроде, и не актуальны. – Я задумался. - Но вот одна история – дела давно минувших дней, просится. Ее даже можно так озаглавить: « Да здравствует пьянство!» Вот так! – Я улыбнулся вслед за Иваном, восстанавливая в памяти картины далекого прошлого.

-Я тогда работал на крайнем Севере. Работали мы по двенадцать часов в день, без выходных, на свежем воздухе. Только этот воздух был наполнен летом цементной пылью, гнусом и мошкой. А, при сорокаградусной жаре, быть одетым в энцефалитный полностью закрытый х\б костюм, в накомарнике, сапогах и рукавицах и кидать бетон на высоту трех метров длиннющей лопатой, не очень приятно. Тем более, в условиях круглосуточного дня. Но зимой, в шестидесятипятиградусный мороз, когда деревяшка разлетается, как стеклянная при ударе молотком, при незаканчивающейся ночи… И греться приходится в соседнем открытом цеху, где почти жара – аж минус сорок…

Но, очевидно, как ты говоришь, заслужил я это все чем то. Или жизненная задача на тот период у меня была такая – сломаюсь или нет. Эта работа была самой тяжелой за всю мою жизнь – а я в жизни не работал только начальником. Точнее, был я однажды командиром подразделения радистов на флоте. Но я был плохим командиром. Мои ребята пили вино \ причем, со мной \, ходили в самоволки по бабам, прогуливали занятия, просыпали подъемы. Правда, были лучшими специалистами на всех флотах. А я только выкручивался за них. Они, конечно, любили и уважали меня. Но начальство – нет!

История, о которой я хочу рассказать, произошла как раз летом. Как то, в промежутке между двумя лопатами бетона, я умудрился поднять голову, услышав непривычный шум. Что делать – любопытство – моя неотъемлемая черта, и увидел, что горит соседняя база. Над ней трубой поднимался в самое небо огромный столб серого дыма. Мы прекратили работу – нас было шестеро человек, и вдруг увидели, что этот столб движется в нашу сторону. Причем, движется с бешеной скоростью. Это был смерч. Огромная бетономешалка, которую мы паковали цементом и щебнем, весила тонн двадцать и никакой смерч повредить ей не мог. А вот мы были полегче. В десяти метрах была бытовка, сложенная из бетонных боков и перекрытий. В нее еле-еле мы успели скрыться и закрыть за собой железные двери. Но тут произошло событие, которого я не забуду никогда. Крутящийся локальный ураган вмиг вырвал железные двери, вышвырнул их наружу, ворвался внутрь и тут начал вести себя, по крайней мере тогда, да и сейчас мне так кажется, как разумный. Вихрь, или какая то его часть, проник всередину помещения и двинулся к нам. По дороге он перевернул две железные бочки, разметал несколько ящиков с молотками, не дошел до нас, вжавшихся в угол, около метра или полтора, бешенно повертелся еще, постоял на месте, раздумывая и ушел в двери, как непрошеный гость, унося мусор и ветошь.