Вот так может жить и человек со всем миром. Ведь это тоже одно целое! - Я сидел и слушал, не вполне понимая, зачем этот всплеск отражения говорит всё это. Под конец он начал говорить быстро и внятно, как бы торопясь и пытаясь вдолбить эти сложные истины в мою, уже совсем уставшую и одуревшую голову.

—Подожди! Почему ты всё это говоришь? Ведь тогда ты способствуешь моему развитию, моей вере. А это не согласуется с твоим положением. - Он засмеялся.

— Напротив. Совсем напротив. Прости, обычно я действую несколько другими методами. Несчастья и беды бывают часто более действенными в борьбе за душу. Но, ведь, по большому счету, все мы в одной команде. И, главное, результат. Не обязательно всех топить в дерьме, чтобы показать истину.

А, кроме того, я, всё же, не робот и иногда мне тоже нравится отступать от программы. Ну, а во-вторых, откуда ты знаешь, что из всего, что ты здесь услышал, правда, а что — нет. Ты ведь знаком с понятием дезинформации. А-ну, проверь! Кто подскажет?

Ну и, наконец, кто знает, как ты воспримешь некоторые новые знания, не будучи готовым к ним. Ты ведь помнишь, что случилось с Атлантидой.

—Ну, нет, демон! Не такой уж я дурак! Ты часть меня. И сам сказал, что понять я могу только то, к чему готов. А всё, что ты сказал, я понял. - Он тоже как-то устало и иронично вздохнул.

— Ну, что ж. А я и спорить не буду — времени нет. Просто, я не много рискую. Ну станешь ты чуть лучше, не напрягаясь. Всё равно, судьба над тобой в чем то другом отыграется. От меня уйти можешь. От неё — труднее. Да и нравишься ты мне — хитрющий мерзавец. Но мало в тебе зла. Слаб я.

—Как это, времени нет? — Спохватился я. — Куда нам спешить? Да и у меня ещё куча вопросов. Не увиливай. Боишься не справиться? Проиграл, да? - Он только пожал плечами и, как-то виновато, скованно улыбнувшись, успел ещё подмигнуть. И в эту секунду пропел петух. Откуда он здесь, в центре города взялся, ума не приложу. Только его крик прозвучал, как иерихонская труба, заставив меня оглянуться и вздрогнуть.

Только на миг я отвёл глаза от зеркала, но, когда посмотрел обратно, изображение уже стало только моим отражением. Я поднял руку, устало пошевелил пальцами, даже гримасу сделал — всё было правильно. И, почему-то, грустно. Даже свеча в этом отражении появилась и стояла на столе, окружённая небольшим, как и положено, ореолом мягкого света.

—Но сколько мне ещё быть здесь?!! — Так и не успел я задать свой самый главный вопрос. А в открытое окно нежно вливалась и шептала что-то Львовская осень. Она не знала ответа.

1996

ВОТ Я, ГОСПОДИ!

Мы сидели в небольшом баре, почти над самой водой. Внизу тихо бормотали тяжёлые волны Чёрного моря. Несколько лет назад, отдыхая с женой в Одессе, я случайно нашел этот уютный кабачок недалеко от Приморского бульвара. Отсюда был виден порт и морской вокзал. Огромные белые красавцы-корабли уходили за горизонт в неведомые страны, увозя немногих избранных счастливчиков навстречу невероятным и сказочным приключениям.

Морская даль всегда манила и звала меня. В те редкие дни, которые судьба дарила мне для передышки от бега, забот и угара своей собственной перестройки, я всегда стремился к морю. На этот раз семь дней, вырванные на работе, не совпали со временем отдыха жены и детей и я вынужден был развлекаться один.

Поезд прибыл в Одессу рано утром. Прямо у выхода из вагона меня словил молоденький таксист. За бешеную цену согласился везти на одиннадцатую станцию Большого Фонтана. Но я решил не экономить. Сколько той жизни?!

В десяти минутах ходьбы от моря, мои дальние родственники снимали небольшой деревянный домик в дачном кооперативе. В начале августа они уехали в Карпаты и домик оставили мне. Это был предел мечтаний: Одесса, август, домик у моря! Что ещё нужно почти холостому, интересному мужчине в расцвете сил. Жена, скрепя сердце, отпускала меня в этот вояж. Но я, сделав невинные глаза и, клятвенно пообещав блюсти верность, уехал, тайно предвкушая все радости жизни.

Настроение было прекрасное, погода отличная. И никаких проблем.

Такси почти тронулось, когда его догнал запыхавшийся, полный мужчина. Он рывком распахнул переднюю дверцу и, тяжело выдохнув, спросил:

- Куда едете, братцы?

—На одиннадцатую Фонтана, братец. — В тон ему, улыбаясь ответил шофер с типично одесским акцентом.

—Поехали! — Попутчик хлопнулся на переднее сиденье, бросил сумку под ноги и захлопнул дверцу. Это был довольно крупный мужчина, с умным лицом и очень добрыми глазами. На вид, он казался моим ровесником и, как оказалось, только что приехал из Киева. Тоже вырвался на несколько дней к морю. Семью оставил дома, на даче — жена не выносит солнца и ему совершенно всё равно, где отдыхать. Было бы море! Одиннадцатая так одиннадцатая. Всё это я узнал в первые пять минут пути. За разговорами мы не заметили, как машина, петляя и подскакивая на ухабах перерытых и искалеченных улиц, доехала до нужного места.

Расплатившись с шофером, я взглянул на растерянно оглядывающегося попутчика. Он был здесь впервые и, явно не знал, куда теперь направляться.

—Послушай, братец! — Съехидничал я, уже зная, что братца зовут Сашей. — У меня рядом небольшая жилплощадь... Места хватит на двоих. А, если понадобится, то и на четверых. Айда ко мне. Денег не возьму, не переживай.

Он рассмеялся:

— Ну, брат, выручил! С меня причитается. Конечно, вдвоем веселей. Но и вчетвером не пропадем! — Весело подмигнул мой новый товарищ и, подхватив сумку, направился следом.

Почти весь первый день мы устраивались и знакомились с местностью. На второй день сгорели на солнце и к вечеру, шипя и пузырясь, решили, что пришло время встряхнуться.

Столики бара, где мы сидели, стояли прямо на траве под деревьями. С одной стороны, внизу, было море. С другой, вверху, бульвар и Потёмкинская лестница. Негромкая музыка сливалась с тяжёлым пыхтением порта и большого города. Запахи мазута, металла, сырого кубинского сахара, горами лежащего на причалах, смешивались с запахами знойного южного вечера, моря и платанов. Всё это, плюс терпткий французский коньяк, привезенный мной из Харькова, специально для такого случая, создавали непередаваемую атмосферу покоя и уюта.

Все столики были заняты, большинство посетителей были приезжие курортники, лихие моряки и веселые девочки. Они томно поглядывали на потенциальных клиентов и громко хохотали.

Солнце уже зашло. Зажглись фонари. Они терялись в густой листве платанов, превращая парк в волнующееся море с, плывущими по нему островками зелёного сияния. Мы, молча, пили кофе и смотрели на море. У меня было такое чувство, как будто я, после долгого-долгого пути, пришёл, наконец, туда, куда стремился всю жизнь. И настал долгожданный отдых. Больше никуда не надо спешить, не о чем беспокоиться. Всё уже сделано. Впереди только покой и блаженный отдых. Это впечатление было настолько сильным, что я даже головой встряхнул.

И в этот момент увидел мужчину. Он одиноко стоял у входа и мрачно оглядывал пространство за столиками. Это был черноглазый брюнет, лет тридцати пяти — сорока, стройный и невысокий. В его глазах чувствовалась какая-то боль и усталость. Ему, очевидно, хотелось войти, но подсаживаться к девочкам он явно не собирался. Наконец, я словил угрюмый взгляд и, сам того не ожидая, кивнул ему на свободный стул у нашего столика. Незнакомец несколько секунд внимательно разглядывал нас и, видимо, удовлетворившись осмотром, решился. Не спеша, прошёл через зал и молча уселся, лишь слегка кивнув, в благодарность за приглашение. Казалось, что-то сильно мучило этого человека. Ожидая официанта, он тоскливо уставился на море. И, вдруг, обхватив лицо ладонями, с еле слышным вздохом, уставился в стол, как человек, которому смертельно всё надоело.

Я украдкой наблюдал за соседом, но мне в этот миг было так хорошо, так легко, что даже неудобно стало перед этим беднягой. Я пододвинул ему пустую рюмку и налил коньяк. Ни слова ни говоря, он взял её, мы с Александром подняли тоже, чокнулся с нами и, так же молча, выпил. Выражение лица несколько смягчилось. В красных, от бессонницы или слёз, глазах появился интерес.