—Меня зовут Анатолий! Я из Харькова! — Представился я. — А это мой собутыльник и сосед Александр. Он из Киева!

Незнакомец привстал и натянуто улыбнулся.

—Я Сергей! Только что приехал из Львова. — Он помолчал. — А вы, я вижу, уже успели поджариться. — Видно было, что разговор тяготит его и, вместе с тем, он обрадовался неожиданному знакомству. — Меня устроили в гостинице, тут рядом. Приехал развлечься на несколько дней, подышать морем. Обожаю море! Да, видно, ничего не получится. — Он снова вздохнул и обречено покачал головой.

—Почему же? Дела? Так дела подождут! Отдыхай, браток, пока отдыхается. Что может быть лучше?! — Вклинился в разговор Саша.

—Да нет! Дел, как раз, никаких нет! Просто тошно. Не выдержу я.—Пробормотал он, почти про себя, и закрыл глаза рукой. Я опять налил.

— Послушай, Серёжа! Я вижу, с тобой что-то произошло. У меня предложение! Мы ведь незнакомы и, возможно, больше никогда не увидимся. Отведи душу, расскажи нам всё. Может, легче станет. Испытанное средство! А может, и подскажем что-нибудь. Мы ведь тоже не вчера родились. Решайся! — Я ободряюще улыбнулся и подвинул рюмку. Мне, почему-то, очень хотелось помочь этому симпатичному грустному парню. — Пей! Легче говорить будет.

Сергей задумчиво взял рюмку, погрел её в ладонях и немного глотнул. Видно, мой коньяк ему понравился.

—Ну, что ж! — Резко, как-будто решившись, сказал он. — Если вы готовы уделить мне час времени и не перебивать, пожалуй, я расскажу вам всё. Иначе, действительно сойду с ума или повешусь.

—А пить можно? — Вставил весельчак Саша.

Вместо ответа Сергей допил рюмку и начал рассказывать. Сначала он говорил медленно и тяжело, но, наконец, загорелся воспоминаниями и так увлек нас необыкновенными событиями своей фантастической жизни, что мы, раскрыв рты, перестали замечать и море и шелест платанов над головой и чудесную южную сказку. Картины тысячи и одной ночи, как живые, разворачивались перед нами.

* * *

—Я не помню точно, когда это всё начало со мной происходить. Наверное, так было всегда. Только я не знал, что это ненормально, не знал, что у других людей этого нет. Вообще, я не помню себя ребенком. В детстве я отличался от взрослых только размерами и объёмом мышц. Знал, понимал и чувствовал я, как взрослый. Моё достоинство и самолюбие всегда страдало, когда со мной начинали сюсюкать или говорить глупости. А, уж, когда били... А били часто. Поэтому, я с самого раннего детства стремился любыми путями вырваться из дома. Любимое моё слово было: “Гулять”, оно же было первым. И жизнь моя, благодаря этому, была постоянно наполнена всевозможными событиями и приключениями. Не проходило и дня, чтобы я не попал в какую-нибудь историю. Поэтому всё, что происходило со мной ночью, было естественным продолжением моей дневной жизни, и казалось нормальным.

В восемнадцать лет пришло время служить.

Я с радостью вырвался из-под родительского диктата и опеки, сам попросился на флот и, вот тогда-то начал замечать, что происходит что-то странное. Служить я начинал в Николаевской учебке. На флотах её называли Бухенвальдом. И, действительно, муштровали нас жестоко. Ребята еле дотягивали вечером ноги до кроватей и мгновенно отключались. Как в колодец проваливались. У меня же всё было наоборот.

Не успевал я положить голову на подушку, как тут же включалось другое сознание и я попадал в совершенно иной мир. Я считал это обыкновенными снами, но, когда узнал, какие отрывочные, бессвязные, полуобморочные и быстрые видения приходят моим товарищам, то начал задумываться.

Я не просто спал ночами. Вернее, я вообще не спал. Я жил в другой жизни. Попадал в такие переделки, переживал такие приключения и страсти, которые редко кому выпадают даже в действительности. Влюблялся до безумия, воевал, участвовал в экспедициях, путешествовал. Каждую ночь я мог попасть в любое место и в любое время от сотворения мира до наших дней. Единственное место, куда меня никогда не забрасывало, это будущее.

Зато в прошлое, кем угодно: рыцарем и ученым, беглым рабом и царем, жрецом и нищим. И это не были отрывочные, случайные видения, неизвестно откуда пришедшие и забытые с первым лучом солнца. Нет! Воплощение осуществлялось полностью. Время ночи растягивалось до бесконечности.

Воплощаясь в какого-нибудь бродягу в любое время его жизни, я мог быть им несколько лет. И всё это время воровал или попрошайничал. А, случалось, и убивал. А сколько раз и как только не казнили меня. За преступления и за святость, в драках и в чужой постели, а то и просто так, за кошелёк.

Если можно было бы сложить количество лет, прожитых мной этими ночами, Мафусаил показался бы младенцем. Эти видения были тогда моей жизнью. Унылая, монотонная, грубая армейская действительность просто не замечалась рядом с фонтанами, фейерверками приключений, страстей, событий, длящихся иногда десятки лет.

Никогда в настоящей жизни я не испытывал десятой, сотой доли того, что было нормой в моих воплощениях. Иногда по пол-дня, после включения в эту реальность, я не мог понять, где нахожусь. А, когда, наконец, понимал, ужасался и проклинал всё на свете.

Не однажды я готов был покончить собой, поняв, что та необыкновенная, прекрасная любовь, жертвой которой я, как Дафнис и Хлоя, в который раз оказался, оставалась где-нибудь на островах Эгейского моря тысячи лет назад. А моя нежная пастушка продолжает любить того, кем я уже никогда не смогу стать.

Видения были со мной всегда. Не было ни одной ночи, чтобы они не уносили меня на края света и времён. Человек с менее совершенной психикой давно сошёл бы с ума. Но тот, кто сделал меня таким и насылал на мою бедную голову всё это, неплохо позаботился о здоровье своего подопытного кролика. Я быстро научился перестраиваться и с интересом и нетерпением дожидался наступления темноты и ночи.

Но пришло время, когда я понял, что этот подарок судьбы может оказаться проклятием. Всё труднее было мне возвращаться. Вот тогда я и начал задумываться, а не могу ли я контролировать этот процесс. Ведь, не зря происходит всё это. Может, мне необходимо что-то узнать или понять. До сих пор ничто от меня не зависело. Я попадал куда угодно и плыл по волнам случая по воле судьбы, или того, кем я был в данный момент, не сознавая себя.

Я начал экспериментировать. Так продолжалось ещё несколько лет. За это время я демобилизовался, женился, стал отцом сына, пробовал путешествовать или хоть как-то ощутить в этой жизни может быть часть того праздника...

Мне казалось, что наполнив жизнь здесь, я смогу избавиться от жизни там.

Безуспешно! Реальность проплывала мимо меня, как рваный ботинок по вонючей канализации. Если бы я мог забыть всё, что происходило со мной там. Но нет! Каждое воплощение, каждый эпизод, каждая моя жизнь всегда стояли в памяти, убивая самые светлые и чистые мои собственные чувства. В двадцать пять лет я был глубоким стариком. Я испытал всё! Ненависть, смерть, радость, боль разлуки, унижения, величие, богатство, власть. Тысячи раз я сам пытался настроиться на определённый сюжет, но всегда попадал мимо, мимо, мимо.

Только одно средство помогало мне в это тяжёлое время… Ударная доза выпивки! И то, не потому, что я переставал воплощаться, нет! Пока тело лежало в пьяном шоке, дух десятилетиями странствовал по времени и пространству. Но только, очнувшись утром, я всё забывал. Пьяные мозги отказывались записывать информацию. Вот тогда я здорово запил.

И, вдруг, всё получилось! Как-то сразу, само по себе. Или время пришло. Наконец, я попадал именно туда, куда хотел, и был тем, кем хотел. Боже мой! Какая это была радость! Какое блаженство! Кем я только не был! Только Христом и женщиной я никогда не мог воплотиться.

А самое главное, я начал сознавать себя там. Я был Людовиком 14 и Наполеоном, Гитлером и Александром, Буддой и Магометом. Я пытался изменить ход истории и приблизить золотой век, избежать войн и отменять казни. Но, вскоре, понял, что это невозможно. Поезд, в котором мы все едем тысячи лет, идёт по одним рельсам, в одном неизвестном нам направлении. Стрелки передвигает стрелочник-судьба. И этот поезд приедет в конечный пункт своего назначения, как бы мы не суетились и не бегали вперед-назад по вагонам.