Да-да, мой город, знакомый до слез. Вот и припухшие детские желёзки.

– Ой, это, кажется, кинотеатр «Арагац»! Здесь теперь машины продают?

– «Шевроле».

Именно в этом кинотеатре мы худо-бедно прикасались к прекрасному: «Ромео и Джульетта» с Оливией Хасси и Леонар-дом Уайтингом, многосерийная «Анжелика – маркиза ангелов», «Генералы песчаных карьеров»… На вечерние сеансы было не попасть – такие были очереди. Поэтому мы сбегали с уроков, чтобы увидеть «Анжелику» утром. И совершенно неожиданно вдруг вспыхивал свет в зрительном зале, и прямо перед Анжеликой и Жоффреем де Пейраком появлялась наша необъятная директрисса с шиньоном на голове Анна Варшамовна вместе с понурым директором кинотеатра и, сложив козырьком ладонь над глазами, напряженно всматривалась вдаль, пытаясь разглядеть среди редких зрителей своих нерадивых учеников. А мы, как по команде, пригибали голову к коленям, как при аварийной посадке самолета, и надеялись, что нас не заметят. Иногда замечали и устраивали большой показательный скандал, а иногда – нет, и мы шли из кинотеатра домой пешком и радовались, потому что не пойман – не вор. А скандал нас ждал все равно.

Машина свернула на аллею физгородка.

Вот у этого дерева ждал меня мой папа. Мы были во втором классе, и Зара впервые пригласила меня к себе на день рождения. К ней надо было ехать на автобусе, а потом спускаться по длинной аллее. Папа проводил меня прямо к Зариному дому, а через несколько часов – встретил. Я бежала к нему по аллее, а он спускался ко мне навстречу, а потом остановился вот под этим деревом и ждал. А потом всю дорогу домой, в автобусе, я без остановки рассказывала ему про день рождения у Зары. И про большой рояль прямо в ее комнате, и про вкусные пирожные, которые сама испекла Зарина мама Эльза Григорьев-на, и как Зарин папа, дядя Жудекс, двадцать раз спросил, будут ли меня встречать родители, и я сказала, что да. И какой умный и смешной Завик, и что Давид спрашивал меня читала ли я Вальтера Скотта, а я еще не читала и даже не знаю это кто.

– А ты, папа, знаешь?

– Знаю, – улыбался папа.

– Ты его читал?

– Читал, – веселился папа.

– Я пойду в библиотеку и возьму Скотта и тоже прочитаю.

А когда мы чинно сидели за столом и ели пирожные, мальчишки со двора кричали под окном: «Зара!» И звали нас всех выйти и играть с ними во дворе.

– Они тоже живут в городке, – продолжала я. – Их зовут Ашот, Армен и Карен. Но их так никто не называет. Армен – это Армюх, Карен – Генерал, а Ашот – это Тоша. А знаешь почему?

– Почему? – спрашивал папа.

– Потому что, если прочитать имя Ашот наоборот, то получится Тоша, – объясняла я папе и заливалась смехом, потому что я знала что-то, чего мой папа не знал.

Ашот до сих пор – Тоша, хоть ему уже за пятьдесят. А Армен погиб в Москве в девяностые.

Проехали Клуб физгородка, в котором сейчас расположился какой-то коммерческий канал Армянского телевидения.

– Ой, – сказала Лиза. – У нас тут был выпускной.

– Да, – я оторвалась от своих мыслей, – нам тут вручали аттестаты. И девочки из десятого «Б» (мы называли – второго) договорились между собой и все надели белые платья.

– Прямо невесты, – усмехнулась Зара.

– Да-да, а их мальчики вышли на сцену с розами в руках и подарили каждой девочке по розе. А мы и одеты были кто во что горазд, и наши мальчики ржали и издевались над мальчишками из 10-го второго.

– Ну и что? Зато наши мальчишки самые лучшие, вот скоро увидишь их на нашем классном сборе. Только мы и собираемся.

Мы подъехали к Зариному дому. Эльза Григорьевна уже выглядывала в окно, дожидаясь нас.

В прихожей встречал дядя Жудекс – все такой же представительный и стройный, только весь седой. К нам вышла милая, заботливая Эльза Григорьевна, завуч нашей музыкальной школы, и просто любящая нас Зарина мама. Что бы в мире ни случилось, у Эльзы Григорьевны всегда были прическа, макияж и украшения. Даже элегантный возраст – не причина изменять своей породе. И Эльза Григорьевна встретила нас в нарядном платье, с уложенными в прическу волосами, яркой помадой и с изящными сережками в ушах. Необыкновенная женщина!

Нас тут же с дороги усадили за праздничный стол. Лизе звонили на мобильный каждую секунду. Она у нас судья, и ей надо было обратно на работу.

Но она осталась с нами ненадолго, просто потому что мы – подруги. И нам даже не надо было ничего друг другу рассказывать, потому что мы столько лет знаем и любим друг друга. Жаль, встречаемся редко. Но у нас есть глубокая душевная связь. И это не просто слова. Это – наша жизнь. И наш любимый город. И мы всегда в него возвращаемся.

«И у нас еще есть адреса, по которым найдем голоса».