***

И вот последний граф Вяземский стоит на шумной московской улице. Никому во всем свете ненужный, с тремя сотнями рублей и дипломом выпускника Волоколамского Детского Интерната №7. Стоит, униженный парой человекоподобных существ и не знает, что предпринять. Тем не менее, злость отсутствовала, и только жалость, липким харчком, вклеилась в сознание.

«Почему все так?! За какие великие прегрешения? За что я наказан?»

«Хватит ныть! Соберись, тряпка! Придет время, ты отомстишь и займешь достойное тебя место в обществе!»

Верный внутренний голос! Друг, соратник, советник. Пожалуй, единственный настоящий друг. Сколько интереснейших бесед произошло между ними в тяжелые моменты детдомовского одиночества! Это походило на сумасшествие, но Андрей пинками гнал подобные мысли. Внутренний – друг, вторая половинка его существа. А по поводу раздвоения личности и прочей врачебной лабуды… Лучше на себя посмотрите! Сейчас же Внутренний прав, пора идти.

Прокаленный лучами солнца тротуар подобно помоечной крысе бросился ему под ноги. Из-за жары и голода кружилась голова, а мокрые от пота носки исторгали ароматную вонь.

«Сейчас бы в пенную ванну или на худой конец под прохладный душ. Нет, пусть лучше морозно-ледяной! И схарчевать чего-нибудь вкусненького! Мечты, достойные тех обезьян, но не меня».

А город жил, не обращая ни малейшего внимания на мысленные потуги голодного сироты. Громады магазинов приветливо распахивали двери-пасти и жадно заглатывали людские толпы. Яркие вывески баров, кафе и ресторанов обещали вкусно и недорого накормить, напоить и развеселить. Прям сказка какая-то, чтоб их всех в извращенных формах! Казино предлагали в одночасье стать «миллионщиком» или выиграть эксклюзивный, дорогой приз.

Москва предстала перед Андреем в образе старой и ненасытной шлюхи, которой всегда и всего мало: людей, денег, машин, развлечений… Она отторгала и притягивала, душила и давала глоток свежего воздуха. Отнимала желание жить и тут же бросала зыбкий призрак надежды.

И люди подстраивались под ее ритм: то прилежно-неторопливый как классический полонез, то элегантно-веселый как добрый венский вальс, то эротично-жгучий словно вечернее аргентинское танго, а то и бездумно-стремительный как танцы современной молодежи. Последнего не в пример больше, что и дураку понятно: ведь так проще.

Найдет ли он в этом муравейнике свое место? Или будет проглочен, пережеван и высран, подобно тысячам молодых людей, съехавшихся в столицу из разных уголков России? Сколько их было: ищущих лучшей доли и переполненных чрезмерными амбициями? Сколькие сгинули в дебрях и подворотнях этого города-монстра? Кто-то в наркоманском притоне, с посиневшими губами и «телегой» в вене, кто-то в бессмысленной пьяной драке, а кто и просто по своей глупости и нежеланию работать.

Думали, попадут в Москву и сразу станут богатыми и знаменитыми?! Хер вам на блюде, дорогие мои малыши! Везде надо пахать подобно проклятому богами Сизифу! Либо головой, либо руками, либо как продажные девки и всяческие пидоры, интимными местами. И тебе воздастся сторицей!

«Да! Я сильнее, умнее и лучше! Я добьюсь, не просто благополучия, но поставленной цели! И не загнусь раньше отведенного срока!» – словно мантру проговорил про себя граф.

«Да, несомненно! Я не такая, я жду трамвая!»

Ирония Внутреннего раздражала, но Андрей прекрасно понимал правоту своего невидимого собеседника.

Без действия мысль пуста. Ничто. Абсолютный ноль. Можно всю жизнь проваляться на диване, генерируя гениальные идеи и новые философские направления, не делая, ровным счетом, ни черта. Лежать, поплевывая в потолок и ругая других за совершенные ошибки и глупые просчеты. Считать себя хорошим и правильным, а других – ничтожествами и идиотами.

А ты пробовал, дорогой непризнанный гений, хоть что-нибудь сделать, реализовать хотя бы один из своих проектов? Не пытался. То условия не позволяют, то нет денег, то желание отсутствует. Можно наскрести миллион надуманных причин «обломовщины».

Ведь идеи, на проверку, могут оказаться глупостями, а философии – пустыми банальностями. И ты не хочешь разочаровываться, не желаешь становиться «как все». Но тот, кто не ошибается, никогда не найдет правильного ответа. И не узнает, верны ли были «правильные мысли».

Вон, современная власть. Сплошные коммунисты и комсомольцы, слегка разбавленные «политиками новой волны». Добропорядочные партийцы. Правда бывшие, но разве новая вывеска и громкие слоганы могут способствовать перемене сути? Та же рабоче-крестьянская шушера, разве что прилизанная восьмьюдесятью годами власти. Но даже они сумели извлечь из своего поражения победу. Перекинулись демократиками, оборотни чертовы!

Размышления о политиках вызвали вскипание желчи и обострили голод. Желание срочно что-нибудь скушать, превратилось в необходимость, и Андрей направился к маячившему невдалеке лоточку с «горячими собаками».

***

Он ненавидел советскую власть и ее выкормыша – власть нынешнюю. Не случись того бунта, не случись революции, был бы он сейчас в роли жалкого, никому не нужного детдомовца?!

Ленин и Карл Маркс. Карл Маркс и Ленин. Двое Великих, ненавистных ему до припадков бешенства. Но Маркс – генератор идеи, тот самый бездельник-лежебока. Винить надо Ленина и только его. Не будь Вождя Мирового Пролетариата, не быть революции, свержения императора и гибели верхушки общества. К которой, кстати, принадлежали его предки.

Андрей непроизвольно сжал и вновь распустил кулаки. Ничего не изменить и не поправить. Придется играть по нынешним правилам и оперировать современными реалиями. Карты сданы и нет возможности отойти от стола.

Но с каким маньяческим удовольствием он бы растоптал, расстрелял или зарезал Ильича! И все, финита ля комедия! Накрылась медным тазиком ваша борьба, товарищи пролетарии! Без вождя, вы жалкое и глупое стадо баранов, противно блеющее и ждущее приказов…

***

Продавец сосисок оказался опрятным седым старичком, неопределенного возраста. Белый халат, более подходящий врачу-хирургу, нежели уличному торгашу, отглажен и безукоризненно чист. Аккуратный продавец всегда приятен. Как жаль, что подобное встречается редко!

Мазнув взглядом по ассортименту и ценам, Андрей попросил:

– Одну двойную и бутылку минеральной воды, пожалуйста. Но только если минералка холодная.

– Холодная, холодная. Сосисочку вам с чем: кетчупом, майонезом или горчичкой? Может зеленью посыпать? – весело осведомился старичок, не поднимая головы.

Его голос, звучавший приятным баритоном, притягивал и завораживал.

«Небось, в молодости ловеласом был, девичьи головки кружил», – подумал Андрей, а вслух произнес:

– Давайте со всем, если возможно.

– Возможно, юноша, возможно. В нашей жизни нет ничего невозможного. С вас сорок пять рубликов, – пропел старик и впервые посмотрел Андрею прямо в глаза, да так, что юному графу стало не по себе.

Бархатный, обволакивающий голос и слегка шутовская манера разговора не могли принадлежать этому человеку!

На дне удивительно молодых, совсем не старческих глаз, стояла смертная тоска. Да такого рода, что её обладателю впору было мылить шею и вешаться на первом попавшемся суку.

При этом Андрей с удовольствием ухватил во взгляде старика компоненту, напрочь отсутствовавшую в лицах рассмотренных ранее прохожих. В глазах светились и фонтанировали мысли и ум. И данный ингредиент магическим образом превращал простые отверстия в черепе, в настоящие «зеркал а души». Что может быть удивительнее преображения кусочков разноцветной слюды – в удивительные озера тоски и боли!

«Что же такого страшного произошло у аккуратного дедушки-лоточника? – думал граф, отсчитывая деньги. – Умерли близкие, сгорел дом, пропала любимая собака? Что способно вызвать столь крайнюю степень эмоционального напряжения? Над чем он так лихорадочно размышляет?»