Рёв вихря за спиной вдруг смолк, и доппель вскрикнул от неожиданности, замерев с раскрытыми от ужаса глазами. Не может быть! Кто посмел?! Он развернулся и узрел Энзура, стоящего на коленях с воздетой к чёрному небу головой и пронзённого двуручным мечом — клинок по самую рукоять вошёл тому в грудь. Стекала тёмная кровь по длинному изогнутому лезвию — оно торчало из спины, упираясь в землю и не давая демону упасть. А рядом… Рядом стояла какая-то сучка и нагло ухмылялась!

Людишки всё-таки нашли слабость Энзура — лучшего воина Тиамат можно прикончить лишь его собственным оружием, да и то пока хозяин держит это самое оружие… Но ничего. Даже так есть шанс возродить Энзура — для того и существует доппель.

Двойник хотел было рвануть к поверженному демону, но захрипел и рухнул на колени — в шее сбоку торчал кинжал.

— Сдохни! — крикнул Гехир, вытягивая клинок из шеи врага; ударил снова — в грудь.

Проныра рывком взрезал тело демона от сердца до трахеи и, выдернув кинжал из страшной раны, пнул стоявшего на коленях противника. Двойник завалился на бок, истекая чёрной кровью.

С тварью разобралась Орила, заколов ту мечом Гасифа. После этого демон-близнец тоже стал смертным. Наставник отомщён, теперь, где бы ни была его душа, он может быть спокоен. Облегчённо выдохнув, Гехир вложил кинжал в ножны.

Отряд приблизился к поверженному врагу; Ухеш нёс пока ещё бесчувственную Енер. Проныра тоже не заставил себя ждать, желая напоследок взглянуть в глаза убийце наставника.

— Вот же живучий кусок дерьма! — удивился Гехир, увидев, что викар всё ещё жив.

— Это… ещё не… ко… нец, Ва… хи… раз, — демон смотрел на Шаина и ухмылялся; сбледных губ стекала чёрная кровь. — Я воскресну… и вер… нусь за вами, жал… кие… смерт… ные.

— Боюсь, что не вернёшься, — схватив рукоять двуручника, Шаин покачал головой. — Ты убил моего наставника, за это ты будешь заточён в его мече.

Глаза врага расширились от ужаса и прежде, чем он успел что-то сказать, его объяло чёрное пламя. Все отшатнулись от предводителя, так как обжигающие языки лизнули и по нему, но вреда не нанесли — командир отряда облачён в шипастую демоническую броню.

— Неее-ет! — закричал демон, сгорая в магическом огне; Шаин держал меч, пока тварь, превращаясь в пыль, впитывалась в лезвие Сариса.

— Ужасная смерть, — буркнул Ухеш. — И ещё больше ужасная жизнь после смерти.

— И поделом ублюдку, — процедил Гехир.

Всё стихло, успокоились бушующие языки пламени. Предводитель выпрямился и провёл ладонью по мечу — оружие исчезло.

— Ухеш, понесёшь Енер дальше, пока не придёт в себя, — скомандовал Шаин.

Здоровяк кивнул.

— Хорошо. Тогда, отряд, собираем вещи и идём дальше. Чем быстрее прибудем к цели, тем скорее разберёмся с проблемой. Это место мне уже порядком надоело.

Энзур, Энзур. Действительно кретин. Если бы этот напыщенный идиот послушал Дазаш, исполнял её приказы, для людишек всё закончилось бы плачевно. Если бы они действовали сообща… Вот зачем нужно было обнажать меч — выделываться перед Вахиразом, не зная слабых и сильных сторон противника? Энзур, точно, прикончил бы подчинённых предателя; возможно, одолел бы и самого Вахираза — а нет (так с помощью Дазаш!), вдвоём бы справились — с силой да способностями бессмертного и её грамотным подходом к любому сражению уж наверняка! Теперь же придётся действовать самой.

Дазаш слабее Вахираза, но она не зря носит прозвище «Лик Смерти». Не обязательно быть сильнее врага, чтобы его одолеть — достаточно сыграть на слабостях шеду-отступника, так привязавшегося к ничтожным человечишкам… Госпожа Нунарти не зря доверила викаре Клинок Безмолвия. С этим кинжалом Дазаш сумеет заткнуть Вахираза — без магии тот будет просто жалким, ни на что не способным куском дерьма. Вот тогда-то она и заставит предателя мучиться, страдать и визжать от боли. Но это потом. Сейчас нужен лишь холодный разум и верный расчёт.

Что же касается Энзура, она его вызволит. Дазаш покачала головой, удивляясь собственным переживаниям за демона, теперь заточённого в двуручнике. Освободить его просто — достаточно сломать меч, но сначала надо завалить Вахираза. А потом… а потом, может, и вовсе не освобождать зазнавшегося кретина? Пусть послужит ей в качестве оружия в течение нескольких тысячелетий, дабы знал, что более умных надо слушаться, а не своевольничать. Дазаш улыбнулась бы от подобной мысли, если б умела.

Скрываясь за изнанкой, викара двинулась вслед удаляющемуся отряду. Сначала нужно прикончить пока ещё бесчувственную волшебницу света — для Дазаш она представляет куда большую опасность, чем Вахираз.

Орила идёт рядом, всем своим видом излучая довольство — будто голодная кошка, сожравшая, наконец, жирную крысу. Гехир тоже молодец, хотя для профилактики стоит засранца наказать за безрассудство, но смысла нет. Главное — результат: наставник отомщён, враг повержен, отряд выстоял — вышел из боя практически без потерь, если не считать всё ещё не пришедшую в себя Енер. И сейчас без неё отчётливо чувствуется, как в этом проклятом месте хреновато. Златовласка освещала округу магией, она наша первая линия защиты и к тому же целительница. Вот Ухеш и несёт блондинку, бережно держит в руках, как самое великое сокровище во вселенной. Руру идёт рядом со здоровяком — переживает, готова в любой момент врезать всякому врагу, посмевшему оказаться в её поле зрения.

Наше стандартное построение развалилось на тройку и две пары: яс Орилой и Алаей на левом фланге, Гехир с Инад на правом, играющий роль вьючного мула Ухеш и Руру — в центре. Идём быстро, внимательно посматривая по сторонам. Руины, руины, руины. Везде, куда ни глянь. Демонический пепел кружит в воздухе, оседает, покрывая землю багровым ковром. И тот же демонический плющ под ногами. Камешки хрустят под сапогами, нарушая гробовую тишину. Со всех сторон окружает сумрак: если смотреть обычным зрением, то на расстоянии в сотню шагов уже не видать ни зги. Унылый однообразный пейзаж действует на нервы…

Мы окончательно выбились из графика, смертельно опаздываем. Как выиграть время — ума не приложу. Похоже, мы все тут окончательно загнёмся. Не демоны, так Мардук прикончит…

Хмурый Ухеш нёс Енер и посматривал по сторонам. Поскорей бы девка пришла в себя. Нет, здоровяк не устал — златовласка лёгкая, как пёрышко, но от её способностей в этом проклятом месте, где властвуют Тьма и демоны, очень многое зависит.

Руру идёт рядом, молчит — на страже своей подруги, или, скорее, старшей сестры. Обычно рыжая девчушка радостно зубоскалит так, что, казалось, даже здесь, в богом забытых землях, она никогда не унывает. Теперь вот мрачнее тучи, собрана, внимательна — готова убивать. Одну потерю отряд уже понёс — хватит! Больше никто не должен погибнуть. Конечно, Шаин говорил, что ледяной маг выжил, но здоровяк уже свыкся с мыслью, что Шадир отправился на тот свет — здесь одиночке не выжить.

Ухеш вскрикивает — бок прострелила жгучая боль — и падает на колени, крепко прижимая к себе бесчувственную Енер, ни за что не отпустит. Отряд реагирует мгновенно, но… Что-то острое вонзается в грудь здоровяка, пронзив тело златовласки. Ухеш рычит, превозмогая боль, но разум уже затуманивает отчаянная злость. Гладиатор видит перед собой козлиный рогатый череп, всматривается в пустые глазницы. Взгляд падает на вытянутые, как спицы, когти демона, прошившие драгоценную ношу насквозь.

— Неее-ет! — визжит Руру.

Взрыв!

Оглохший и ослепший Ухеш отлетает назад, по-прежнему удерживая Енер. Могучая спина прикладывается о камни, кожа раздирается до крови. Здоровяк рычит больше от обиды, чем от боли, чувствуя, как по груди растекается липкая кровь. Златовласка не дышит. Не спас, не сберёг! И после этого он вправе считать, что, вернувшись домой, станет надёжной опорой для Рахлы?!

— Убью! — не слыша собственного голоса, пробасил Ухеш; вушах стоит нудный звон. — Твааа-арь!