— Последней казненной женщиной стала Жермена Годфруа.

Ее гильотинировали в 1949 году.

— Последней осужденной женщиной стала Мари-Клер Эмма.

Ее помиловали в 1973 году.

Робеспьер гильотинирует палача, обезглавив всех французов. Революционная гравюра. Частн. кол.

Пытки, повешение, колесование, четвертование, обезглавливание мечом были наследием деспотичных, обскурантистских эпох, на таком фоне гильотина для многих стала воплощением «новых идей» в области правосудия, основанных на гуманистических принципах. Практически она была «дочерью эпохи Просвещения», философским творением, установившим новый тип правовых отношений между людьми.

С другой стороны, зловещий инструмент знаменовал переход от древних, «доморощенных» способов к механическим. Гильотина предвещала начало эры «промышленной» смерти и «новых изобретений нового правосудия», которая позднее приведет к изобретению газовых камер и электрического стула, также обязанных своим появлением синтезу социальных наук, технологии и медицины.

Жан-Мишель Бессет пишет: «Исчезает рукотворная, в определенном смысле вдохновенная составляющая работы палачей, а вместе с ней теряется и нечто человеческое… Гильотиной управляет уже не человек, не разум движет его рукой — действует механизм; палач превращается в механика судебной машины…»

С появлением гильотины умерщвление становится четким, простым и быстрым процессом, не имеющим ничего общего с дедовскими методами казни, которые требовали определенных знаний и сноровки от исполнителей, а они ведь были людьми, не лишенными моральных и физических слабостей и даже недобросовестности.

Итак, во имя продвижения принципов равенства, гуманизма и прогресса вопрос о машине для обезглавливания, призванной изменить саму эстетику смерти, был поставлен в Национальном собрании.

9 октября 1789 года, в рамках дискуссии об уголовном законодательстве, Жозеф Игнаций Гильотен, врач, преподаватель анатомии медицинского факультета и новоизбранный парижский депутат, поднялся на трибуну Национального собрания.

Среди коллег он пользовался репутацией честного ученого и филантропа, и его даже назначили членом комиссии, которой было поручено пролить свет на «колдовство, волшебные палочки и животный магнетизм Месмера». Когда Гильотен выдвинул идею, что за одно и то же правонарушение следует карать одинаково, вне зависимости от чина, звания и заслуг виновного, его выслушали с уважением.

Многие депутаты уже высказывали подобные соображения: неравенство и жестокость наказаний за уголовные преступления возмущали общественность.

Двумя месяцами позже, 1 декабря 1789 года, Гильотен снова выступил с пылкой речью в защиту равенства перед смертью, за одинаковую казнь для всех.

«Во всех случаях, когда закон предусматривает смертную казнь для обвиняемого, суть наказания должна быть одинаковой, вне зависимости от природы преступления».

Тут-то Гильотен и упомянул инструмент умерщвления, который впоследствии увековечит его имя в истории.

Техническая концепция и механические принципы действия устройства еще не были проработаны, но с теоретической точки зрения доктор Гильотен уже все придумал.

Он расписывал коллегам возможности будущей машины, которая станет рубить головы так просто и быстро, что осужденный едва ли ощутит даже «легкое дуновение на затылке».

Гильотен закончил выступление фразой, ставшей знаменитой: «Моя машина, господа, отрубит вам голову в мгновенье ока, и вы ничего не почувствуете… Нож падает с быстротой молнии, голова отлетает, кровь брызжет, человека больше нет!..»

Большинство депутатов были озадачены.

В «Мониторе», опубликовавшем на следующий день отчет о заседании, утверждалось, что реакцией на речь Гильотена стал всеобщий хохот.

Ходили слухи, что парижского депутата возмущают различные виды казни, предусмотренные в то время кодексом, потому, что крики осужденных долгие годы приводили в ужас его мать и у нее случились преждевременные роды. В январе 1791 года доктор Гильотен снова попытался привлечь коллег на свою сторону.

«Вопрос о машине» не обсуждался, но были приняты идея «казни, равной для всех», отказ от клеймения семей осужденных и отмена конфискации имущества, что стало огромным шагом вперед.

Четыре месяца спустя, в конце мая 1791 года, в Собрании три дня шли дебаты по вопросам уголовного права.

В ходе подготовки проекта нового уголовного кодекса были наконец затронуты вопросы процедуры наказания, в том числе смертной казни.

Сторонники применения смертной казни и аболиционисты схлестнулись в яростных спорах. Аргументы обеих сторон будут обсуждаться еще двести лет.

Первые считали, что смертная казнь своей наглядностью предотвращает рецидивы преступлений, вторые называли ее узаконенным убийством, подчеркивая необратимость судебной ошибки.

Одним из самых пламенных сторонников отмены смертной казни был Робеспьер. Несколько тезисов, выдвинутых им в ходе дискуссии, вошли в историю: «Человек должен быть для человека священен… Я являюсь сюда умолять не богов, а законодателей, которые должны быть орудием и истолкователями вечных законов, начертанных Божеством в сердцах людей, пришел умолять их вычеркнуть из французского уложения кровавые законы, предписывающие убийства, одинаково отвергаемые их нравственностью и новой конституцией. Я хочу доказать им, что, во-первых, смертная казнь по самому существу своему несправедлива, и, во-вторых, что она не удерживает от преступлений, а, напротив, гораздо больше умножает преступления, чем предохраняет от них»[15].

Как это ни парадоксально, но все сорок дней диктатуры Робеспьера гильотина функционировала безостановочно, символизируя апогей законного применения смертной казни во Франции. Только в период с 10 июня по 27 июля 1794 года одна тысяча триста семьдесят три головы упали с плеч, «словно сорванные ветром черепичины», как скажет Фукье-Тенвиль. Это было время Большого террора. В общей сложности во Франции, по данным заслуживающих доверия источников, по приговорам революционных судов было казнено от тридцати до сорока тысяч человек.

Вернемся в 1791 год. Депутатов, выступавших за отмену смертной казни, оказалось больше, но политическая ситуация была критической, пошли разговоры «о внутренних врагах», и большинство уступило меньшинству.

1 июня 1791 года Собрание подавляющим большинством проголосовало за сохранение смертной казни на территории Республики. Немедленно начались дебаты, продлившиеся несколько месяцев, на сей раз — о способе исполнения. Все депутаты придерживались мнения, что казнь должна быть минимально болезненной и максимально быстрой. Но как именно следует казнить? Споры сводились главным образом к сравнительному анализу преимуществ и недостатков повешения и обезглавливания. Докладчик Эмбер предложил привязывать осужденного к столбу и душить воротом, но большинство проголосовало за обезглавливание. Причин тому несколько.

Во-первых, это быстрая казнь, но главное заключалось в том, что повешением традиционно казнили простолюдинов, тогда как обезглавливание было привилегией лиц благородного происхождения.

«Дочь доктора Луи».

— Высота вертикальных стоек: 4,5 м.

— Расстояние между стойками: 37 см.

— Высота откидной доски: 85 см.

— Вес ножа: 7 кг.

— Вес груза: 30 кг.

— Вес болтов, фиксирующих нож на грузе: 3 кг.

— Общий вес обезглавливающего механизма: 40 кг.

— Высота падения ножа: 2,25 м.

— Средняя толщина шеи: 13 см.

— Время исполнения: ± 0,04 секунды.

— Время разрубания шеи осужденного: 0,02 секунды.